И Ровнин про себя с ним согласился. Есть он хотел, что скрывать, но отчего-то в этом доме ему казалось более верным остаться голодным, чем принять предложение внешне гостеприимного хозяина. Вот не понравился ему князь Ростогцев. Чем именно — юноша, пожалуй, не смог бы ответить. Просто не понравился, вот и все.

Гостиная была обставлена с не меньшим шиком и блеском, чем зала. Гобелены на стенах, антикварная мебель, столик на резных ножках с малахитовыми и аметистовыми шахматными фигурами, стоящий в углу, рубиновое вино в хрустальном графине и бокалы с вензелями — все не перечислишь.

— Итак, Михаил Андреевич, перейдем к цели нашего визита. — Францев опустился в одно из кресел, расставленных вокруг круглого стола, сделанного из красного дерева, достал из кармана мятую пачку сигарет и закурил. — Вы сказали мне, что выяснили, откуда взялись те два идиота, что предыдущей ночью лишили человека посмертия. Это так?

— Отчасти так, — покивал князь.

— Если вы знаете, откуда они взялись, то, вероятнее всего, в курсе, где они находятся сейчас. Верно?

— Нет.

— Поясните.

— Никто не скажет, где они сейчас, — ответил вурдалак. — Потому что никто не знает, куда те, кем мы являемся, отправляются после того, как заканчивается наше пребывание в этом мире. Души у нас нет, а стало быть, шанса на хоть какое-то продолжение бытия тоже. Пепел — вот все, что от нас остается.

— Поэтично, красиво, оценил, — Францев выпустил колечко дыма, — но смысл, вложенный в эти слова, мне не очень по душе. Вы хотите сказать, что…

— Их больше нет, — печально кивнул князь. — Увы!

— Хм. — Аркадий Николаевич стряхнул пепел в антикварное бронзовое диво, которое и пепельницей-то назвать язык не поворачивался. — Вы же понимаете, что подобный поворот событий говорит не в вашу пользу? Причем речь сейчас идет не о конкретно господине Ростогцеве, а о вурдалаках столицы в целом? Я четко изложил свою позицию — мне нужна эта парочка, причем не их нежизни, а они сами — тихие, покорные, готовые к содержательной беседе. И на тебе, такая новость.

— Их убил не я, — с достоинством ответил Михаил Андреевич, — и не представители моей семьи. Увы, но мы опоздали. Так случается.

— Случается, — согласился с ним Францев, — но это не оправдание.

— Так я и не оправдываюсь, — от внезапно изменившихся интонаций вурдалака ощутимо повеяло холодком, — в том нет нужды. Когда вина есть — она есть. В том же, что какой-то дикарь, по недоразумению ставший главой семьи, приволок в город пару неофитов, которым даже не объяснил основы послежизненного бытия, меня обвинить не только трудно, но и вовсе невозможно. То обстоятельство, что я взялся вам помочь, продиктовано не страхом или подобострастием, а лишь простым желанием помочь человеку, которого знает и уважает вся подлунная Москва. И, что важнее, сходные чувства испытываю к вам я сам.