— Ты с ответом не спеши, — посоветовал Ленц, как видно, снова все считав по лицу собеседника. — Но и не затягивай. Повторюсь: совершенно непонятно, когда этот нарыв прорвется. Может, ведьмы все же захотят тебя для начала пообхаживать, потому к бандитам сразу не побегут. Но — женщины же, их поступки предсказать невозможно. Да и обычный форс-мажор не стоит со счетов скидывать, в виде случайности. Кто-то из твоих земляков ненароком тебя в Москве приметит, потом родным в Саратове о том расскажет, вот и конец тайне. Кстати — чудо, что бандиты тебя за столько времени не нашли, при их-то упорстве, деньгах и связях.

— Хорошо спрятался, — иронично пояснил Олег. — Жалко — ненадолго.

— Я знаю как людей Востока, так и бандитов, — сообщил ему вурдалак. — Если не станет инициатора мести, то остальным до нее дела не будет. Убитый тобой парень был братом этому самому… э-э-э… Алирзаеву, потому он не успокоится. Но когда он отправится на тот свет, остальные моментально забудут и про него, и про тебя. У них найдется дело поважнее, они станут делить власть и деньги.

Приблизительно то же самое весной Олег слышал от Васька, причем практически слово в слово.

— Надумаешь — скажи, — подытожил Арвид. — Мое предложение остается в силе, равно как и данная тебе клятва. Что же до тех, кто нынче настолько варварски осушил какого-то горемыку… Поищем. Может, и найдем. Но только вот здесь обещать тебе ничего не стану. Не люблю пустых клятв, Олег, таких, в выполнении которых не уверен. Они дурно влияют на репутацию.

Что скрывать — из клуба на улицу Ровнин вышел если не ошарашенный, то как минимум пребывая в крайне растрепанных чувствах. Мир вокруг, еще совсем недавно казавшийся более-менее устоявшимся и относительно понятным, вдруг снова приобрел размытые очертания, вроде как прошлой весной, после известных событий, когда некоторое время Олег не очень представлял, что с ним в принципе будет дальше. Да, тут ситуация сложилась немного другая, и жизненная основа в виде отдела за спиной Ровнина маячила, но необходимость выбора просто вымораживала его мозг. И самое главное — непонятно, какое из двух зол здесь меньшее. Или даже трех.

Не добавляла веселья и погода. Утренний снег остался только в воспоминаниях, превратившись в воду и грязь, потому город вновь стал серым. Серые дома, серое небо над ними, серая влажная хмарь, висящая в воздухе, серые от грязи машины — это все не бодрило ни разу, окончательно загоняя настроение Олега в беспросветное состояние.

Плюс еще отчего-то его начал раздражать собственный внешний вид. Не в смысле «ой, джинсы забрызгал грязью», при нынешней слякоти подобной неприятности было не избежать. Нет, Ровнин то и дело вспоминал костюм, висящий в шкафу на съемной квартире, а после сравнивал себя сегодняшнего, в турецком свитере и джинсовке, с собой же вчерашним, и по всему выходило, что он теперешний себе не сильно нравится. Не сказать, что не нравится вовсе. И плевать, что так, как он, выглядит подавляющее большинство не только москвичей, но и россиян мужского пола вообще, а значит, переживать вроде особо не о чем. Дело в том, что этот аргумент Олега не сильно радовал, поскольку присутствовало в нем что-то унизительное, вроде как уговаривает он сам себя, приговаривая: «Не жили хорошо, и нечего начинать», вместо того чтобы признать очевидный факт — ему понравилось носить дорогие и качественные вещи. Очень сильно понравилось.