— Переквалифи… что? — не понял, или сделал вид, что не понял, Ефим.

— Ездовым будешь при пушках, а не как раньше — биндюжником. И лошади у тебя будут артиллерийские, а не старые клячи. Теперь понял, болван? — внёс ясность старший «водитель».

— Не болван, а товарищ Рабинович. Всё-таки мы сейчас артиллерия, а не обслуга. Я правильно думаю, товарищ сержант?

— Всё правильно, боец Рабинович. Артиллерия — элита нашей армии, а противотанковая артиллерия — элита элит! — подтвердил я.

— Вот так-то, Сёма. — оставил за собой последнее слово Ефим.

Пока мы чаёвничали, личный состав уже начал потихоньку просыпаться сам и «выползать» во двор, не все, конечно, но сельские мужички долго спать не привыкли, а с мыслью о том, что солдат спит, а служба идёт, ещё не сроднились.

— Командуй подъём, — попросил я Рабиновича, а сам пошел в дом, будить начальство. Пнув по сапогу подвернувшегося на моём пути Мишаню, заорал на весь дом. — Рота!!! Подъём!!!

Все, кто был в помещении, сразу зашевелились, со всех сторон послышались стоны, недовольное бурчание и даже маты.

— А ну, я сейчас кому-то, почему-то и за что-то, — убавив несколько децибел, сказал я нормальным голосом. Маты прекратились, но ворчание продолжилось.

— У, изверг окаянный, ну чистый фельдфебель, только ведь легли, — ворчал из своего угла Кешка.

— И где это Вы на фельдфебелей насмотрелись, товарищ Иннокентий? Судя по вашему возрасту, Вам в те времена ещё обосранные пелёнки меняли! — поинтересовался я.

Ответные слова Кеши утонули в громком смехе всех присутствовавших в хате.

— Ладно, поржали, и хватит, выползаем из помещения, приводим себя в порядок и строимся на физзарядку. Сегодня нам предстоит небольшой кросс на пять километров по пересечённой местности с полной боевой выкладкой. — Взбодрил я личный состав.

Смешки и подтрунивания сразу прекратились, и народ потянулся на выход, пока злой «замок» ещё чего-нибудь не придумал.

Я же подошел к лейтенанту, который усевшись за стол в кухне, жадно пил воду.

— Что, Ванюша, плохо тебе? — посочувствовал я.

Ванька только тяжко вздохнул.

— Да, вижу у тебя все признаки японской болезни, возможно даже со смертельным исходом. — Посмотрел я в мутные глаза лейтенанта.

— Какой это? — удивился он.

— Хуе-вато. — Пояснил я.

— Не издевайся хоть ты. Видишь же, что я даже смеяться не могу. — Ещё раз тяжко вздохнул Иван.

— А не хрен было отрываться от коллектива и глушить с начальством всякую гадость, типа шнапса. — Слегка поднаехал я на своего командира.

— И откуда ты всё знаешь? — удивился взводный.

— Разведка доложила точно. Ладно, оклёмывайся, а я пока личным составом займусь. — Перестал я прикалываться.