— Изыди, сатанинское отродье! — крестясь и троекратно плюясь через правое и левое плечо, также шёпотом ответил я. — Саид, ты как здесь оказался⁇

— А вы зачем стреляли? — как обычно в своей излюбленной манере отвечать вопросом на вопрос, спросил Серёга. — И при чём тут Саид?

— Сам посмотри, — показал я ему на трупы фрицев, лежащих буквально в полусотне шагов от нас. — Если бы мы их тут не привалили, они бы уже на берегу реки были.

— Теперь понял. Я тут ещё бойцов привёл с парой пулемётов и второго снайпера. — Перешел он к делу. — Они заняли позицию в сотне шагов левее тропы.

— Хорошо, тогда вы их, как следует, причешите, а потом сразу отходите и тропинку минируйте, а мы пока здесь подождём, и как только они на вас отвлекутся, то и врежем. — Посоветовал я.

— А сами-то как отходить будете? — обеспокоился старший сержант.

— Мы их правее вдоль опушки за собой потянем, а потом занырнём в лес и добежим до реки. Сам видишь, что тут непроходимое болото только на карте, а на самом деле одни лужи кругом. — Ответил я.

— Ладно. До встречи. Ещё свидимся. — Хлопнул меня по плечу Серёга.

— Обязательно. Если что, на том свете. — Пошутил я.

Серый так же незаметно исчез, как и появился, а я остался наблюдать за продвижением фрицев. Пока мы болтали, те не особо и торопились, а приблизились к нам всего метров на полста, но видимо кому-то нажаловались, и второй их взвод стал разворачиваться правее пруда, на нашем левом фланге. Да, вовремя Филат подсуетился, эти могли, не отвлекаясь на нас, прямо к реке выйти. Увидев, что с той стороны пруда их поддерживают камрады, наши кандидаты в покойники немного ускорились, и больше не припадая к земле, пошли пешком, а так как мы по ним не стреляли, то, не видя целей, немцы тоже перестали зря жечь патроны.

Идущие с другой стороны водоёма гансы, наоборот, обнаглели вообще в корягу, и решили просто идти во весь рост, не прячась и не падая на землю. Что конкретно повлияло на это их опрометчивое решение, то ли то, что на той стороне был выгон скота, и они не пожелали падать в коровьи лепёшки и в грязь со следами копыт, то ли самоуверенность молодого командира, спросить будет уже не у кого, да и некогда. Потому как, подпустив немцев на двести метров, пулемёты разведчиков открыли по ним шквальный огонь, причём с разных точек, и «чистюли», попав под перекрёстный огонь двух «эмгачей», уже не заботясь о чистоте мундира, падали в грязь и коровье дерьмо. Но извозиться в этой субстанции повезло не всем, большей половине было уже абсолютно по фигу, где лежать, в дерьме или на пляжу. Разведчики, видимо, специально запустили фрицев на этот выгон — вся трава там была съедена, а ближе к пруду вытоптана до состояния асфальта, там поили колхозное стадо, скот прятался от летней жары, ну и местность была ровная, ни тебе ямы, ни тебе канавы. Куда-то бежать тоже было бесполезно — слева вода, справа то же пастбище. Бежать или ползти вперёд либо назад — гарантированный конец, поэтому оставалось только прятаться за трупами своих счастливых камрадов и медленно сходить с ума от осознания, что скоро ты к ним присоединишься. И они присоединялись от свинцовой пилюли в голову от доктора Пилюлькина. Это уже снайпер из «мосинки» выщёлкивал особо ретивых и хитрых. От полного уничтожения взвод немцев спасли только их миномётчики, которые из двух ротных миномётов, засыпали опушку своими мелкими минами, попали они или нет, но наши стрелять прекратили и вынуждены были менять позиции.