Оставив двух человек для переправы останков наших товарищей на тот берег реки, и четырёх для изготовления плота, мы взяли волокуши и пошли за оставленным имуществом. Уложив самый тяжёлый и негабаритный груз на волокуши, отправили десяток «советских рикшей» в обратный путь. А с оставшимися начали челночить, утаскивая оружие и боеприпасы с опушки вглубь леса, потому что оставленные на «шухере» снайперы заметили шевеление немцев в деревне, а в сторону Кукуевки, где наши занимали оборону у брода, проследовали несколько грузовых машин. Так что в очередной раз, проклиная свою ненасытную «жабу», я кое-как пёр на себе несколько карабинов и пару коробов с патронными лентами к пулемёту. К начинающемуся рассвету мы успели унести всё затрофеенное, выполняя чей-то там лозунг «грабь — награбленное». Оставалось только доставить на берег последнюю партию груза и, помахав ручкой, спокойно свалить через речку, потому что паром уже заработал. Кроме того потревоженный нами Филин заухал азбукой товарища Морзе, передавая сигнал «sos». Тормознув только Малыша, дорвавшегося до своей любимой игрушки — МГ-34 и боеприпасов к нему, я отправил всех остальных по маршруту, перегрузив на их «хрупкие плечи» большую часть своей поклажи. Мы же поспешили на выручку Филину, который по совместительству является ещё и «писарчуком», точнее снайпером, ага Чип и Дейл спешат на помощь, ну а Филин, это у него «фамилие такое».

— Ну чего ты там раскукарекался, товарищ Филин? — с трудом выдавил я, пробежав двести метров до опушки, где и нашел лёжку снайпера.

— Сам посмотри, — не принимая моего шутливого тона, ответил он, показав рукой в направлении деревни.

— И давно они там сыщиков из себя изображают? — поинтересовался я, отнюдь не из праздного любопытства.

— Как только туда сунулись, так я сразу и просигналил. — Ответил снайпер.

Злые немцы о чём-то спорили, размахивая руками возле того места, где мы съехали с дороги, увозя прихватизированные трофеи. — Почему злые? А вы не поспите пару ночей, а потом ещё и днём несите службу, какое настроение у вас после этого будет? Вот и я о том же. Хотя эти может быть и добрые, может они из соседнего батальона, или полка, короче, не важно. А вот то, что главфриц что-то скомандовал своим подчинённым, и одно отделение отправилось по следам «бременских музыкантов», а все остальные зольдаты взвода остались его прикрывать, направив своё оружия в сторону леса, это не есть хорошо.

Более менее возвышенный участок местности проходил как раз по опушке леса, образуя гряду шириной метров десять, или это опушка проходила по возвышенности, короче, не важно, главное что местность от этой гряды понижалась что к реке, что к дороге, и если до трассы шёл заливной луг, то в сторону реки местность была заболоченной, но деревья и кустарники там всё же росли, хоть и не так часто как по опушке. Вот на этой гряде и заняла позицию наша не святая троица, имея у себя с фронта заболоченный пруд, а в тылу прямо за нами «тропу Хоши Мина». По ней мы все могли отойти, но и немцы могли пройти за нами, как по проспекту Вернадского, а выйти на эту тропу от того места, где мы разгружали машину, как два пальца об асфальт. Так что хочешь — не хочешь, а придётся хулиганить.