— Как у тебя там, Ефимий?

— Чисто командир, прямо в голову стрелял. — Ответил боец.

— Надеюсь, ты им лбы зелёнкой намазал? — поинтересовался я.

— А на кой? — как настоящий еврей, задал он встречный вопрос.

— А чтобы пуля инфекцию не занесла. — Ответил я на свой же прикол.

— Нет, не успел. — Сознался Ефим.

— А вот это ты зря батенька, зря — спародировал я Ленинский акцент, — теперь они на том свете на тебя нажалуются, что ты им грязными пулями, да через немытую башку весь мозг замарал.

— Да и хрен с ними, нехай жалуются, — огрызнулся Фима и начал шмон.

Я ему стал подсвечивать карманным фонариком и напевать себе под нос:

— Раз пошли на дело, я и Рабинович! Рабинович выпить захотел…

Жмуров тут было пятеро. Забрав зольдбухи, мы выкинули из пяти ранцев всё содержимое и выбрав только патроны в пачках, скидали в один, туда же убрали и кобуру с люгером, а все найденные гранаты прицепили себе на ремни и, захватив три карабина и один автомат с магазинами, вывалились из хаты и пошли на место сбора. Через пять минут подошли дядя Фёдор с Малышом, который окромя своего пулемёта волок уже знакомое мне противотанковое ружьё. Немного погодя подошли и пехотинцы с четырьмя ранцами и только двумя трофейными карабинами.

— А что, винтовок больше не было? — поинтересовался я у них.

— Да их, это, гранатами все побило — ответил один, второй молчал, но глазоньки у обоих бегали.

— Ну, раз побило, тогда хрен с ними. Документы все собрали? — задал вопрос я.

— Да, бумаги ихние все у нас. — Подтвердили оба, закивав головами.

— Тогда пошли дальше, не хрен здесь стоять, как «три тополя на Плющихе». — Распорядился я.

Лёгкой трусцой мы побежали на опушку. Пусть эти засранцы тащат свои ранцы, посмотрим, надолго ли их хватит. Русским же языком было сказано, сначала берём документы, оружие и боеприпасы, а всё остальное по мере необходимости. А с другой стороны, я не в политотделе работаю, чтобы обвинять в чём-то этих людей, ну и взяли они немного лишнего барахла, но ведь никого не ограбили, законные трофеи с бою взяли, так что пусть мужики порадуются, ещё неизвестно сколько им жить осталось, буквально вчера чудом от «старухи с косой» убереглись.

Свалив всё нажитое непосильным трудом на опушке леса, мы стали дожидаться вторую команду барахольщиков и, взяв волокуши, пошли за нашими двухсотыми на берег заболоченного пруда. В деревушке осталось только шесть человек вместе со снайперами, но имущества там ещё навалом, поэтому погрузив всех погибших, мы отправили траурную процессию к реке и пошли за остальными трофеями. С собой я взял только Емелю, который, оставив свой пулемёт на опушке, шёл налегке, и сейчас он был нужен мне в качестве «грузового транспорта», так как я искал брошенные при ретираде миномёты. Нашёл, почти там же, где мы их и оставили, видать запасливые фрицы их решили приберечь, чтобы использовать при обороне шверпункта. Но мин не осталось, так что и миномёты им ни чем не смогли помочь. Теперь оставалось их только отсюда забрать. Кряхтя и попёрдывая уволокли на опушку и это железо.