Мы столкнулись с 14-м разведбатом 14-й моторизованной дивизии противника. А если быть точнее, то с передовым отрядом, состоящим из третьего лёгкого взвода бронеавтомобильной роты и взвода мотоциклистов из стрелковой роты, этого же разведбатальона. Три грузовика с мотопехотой — это подразделение из полка, они должны были удерживать мост, пока по нему не пройдут остальные подразделения.

— А далеко эти остальные подразделения? — спрашиваю у Серёги, а он уже переводит и озвучивает ответ гефрайтера Шмульке.

— Кто где, разбросаны километрах в пяти — десяти от нас, на юго-западе.

— И что они там делают? — задаю наводящий вопрос и получаю ответ по той же схеме.

— Застряли в грязи и ждут горючее.

— Какая цель была у передового отряда?

— Разведать и по возможности захватить переправу через Западную Двину, расположенную в десяти километрах севернее, и после этого дать сигнал основным силам для дальнейшего продвижения.

— И откуда этот ефрейтор всё знает? — спрашиваю уже у сержанта Филатова.

— А он служит радистом при командире бронероты.

— И где этот командир роты?

— Там в канаве. — Уже без перевода понимаю я ответ Йогана, который пальцем показывает на труп своего командира.

— Надо срочно доставить пленного к нашему капитану, и колоть его уже там. — Засобирался Серёга. — Побежали быстрей…

Его слова прерывает громкий хлопок из выхлопной трубы, а потом рокот двигателя на повышенных оборотах, причём как-то неожиданно для всех.

— Зачем бегать, когда можно доехать. — Распахиваю я кормовые двери броневика.

После чего мы быстренько погрузили в «салон иномарки» трофейный миномёт и остаток бэка из коляски мотоцикла, закинули пленного, прицепили на антенну красную косынку, «достали баян, гармошку и балалайку и, распевая революционные песни», рванули искать нашего командира роты, а заодно обкатывать новую тачку. Вот только сразу рвануть не получилось, броневик пытаясь тронуться с места, почему-то заглох. И завёлся только после нескольких неудачных попыток.

— С ручника сними! — Кричу я на ухо танкисту, сидящему за рулём. Тот дёргает какой-то рычаг и мы резко трогаемся с места, но машина не глохнет, а начинает разгоняться. И хотя поначалу идёт рывками, но вскоре перестаёт дёргаться. Развернувшись по широкой дуге, мы поднимаемся на шоссе и едем к мосту, постепенно набирая скорость. Движок гудит гораздо тише и ровнее, так как водила освоил вторую передачу. Освоить третью он уже не успевает, так как мы доехали до моста.

Высадив сержанта Филатова вместе с пленным и помахав ему ручкой, я угнал броневик за мост, пока не отняли, и доложил взводному о трофее, потом мы уже вместе стали думать, как его отжать себе, и кое-что придумали. Время приближалось к полудню, когда лейтенант пошёл на доклад к начальству, а я взял с собой двух человек из расчёта, и мы, подогнав бронемашину к самому ЗИСу, сначала перегрузили в кузов миномёт и мины к нему, а на их место уже из грузовика оставшиеся 45-миллиметровые снаряды. Закончив работу, перегнали наш бронетягач поближе к орудию. С танкистами договорились, и они заняли позицию неподалёку от второго танка, там был небольшой пригорок поросший кустарником, где они и замаскировались. Когда мы всё закончили, к нам подошёл взводный, а вместе с ним командир разведроты, который решил взглянуть на наш трофей. Объявив благодарность расчёту за хорошо выполненную работу (разгромленную колонну противника), он поинтересовался, умеем ли мы стрелять из затрофеенного оружия. Я показал ему на миномётчиков, которые увлечённо изучали трофей, не замечая никого вокруг, и уже начинали спорить, чей «полтинник» лучше, наш или немецкий. Капитан усмехнулся, подумал и распорядился временно передать в распоряжение нашего взвода миномётное отделение.