Ну, насчёт разврата я, конечно же, приукрасил! Все работали в поте лица, и не только лица, но и других частей тела. Июльский жаркий полдень, (а время подходило к двум часам) давал о себе знать, и соль уже выступала на мокрых гимнастёрках солдат. Ну а девчата! Хитрый Сергеич, как специально, подобрал молодых и ядрёных, ну и сами девушки по такому случаю принарядились в лёгкие сарафаны и платья, как будто не на окопы прибыли, а на танцы.

Когда мы поднялись на высотку и увидели это «безобразие», я просто оторопел, а Федот так и застыл с открытой «варежкой». Со всех сторон раздавались шутки, прибаутки, весёлый и задорный женский смех. Там и тут мелькали голые женские коленки, и не только коленки, но и бёдра! Сарафан, да ещё не застёгнутый снизу на все пуговицы, давал пищу для размышлений. С нижним бельём никто из девчат не заморачивался, всё-таки лето, да его могло и не быть вообще у деревенских красавиц. А девки все были сочные, сдобные и ядрёные, как говорится кровь с молоком, точнее клубника со взбитыми сливками, без капли лишнего жира! Про целлюлит я даже и заикаться не буду, откуда ему взяться, лето в деревне — это не пляж в Сочи, тут лежать некогда, все от мала до велика пашут, вставая вместе с солнцем, с ним же и ложатся.

А груди, эти стоячие девичьи груди, не меньше третьего размера, обтянутые лёгкой тканью, да ещё у некоторых девчонок верхние пуговки на блузках расстёгнуты! При наклонах всё это великолепие предстаёт во всей красе, это вообще разрыв шаблона и вынос мозга.

Степенные деревенские мужики только лишь ухмылялись в усы, видя потуги молодых солдат, выпятить своё о-го-го, называемое мускулами, и попытки разговаривать басом. А было их немного, этих пятидесятилетних, много чего повидавших на своём веку крестьян, всего человек пять, но их опыт и ненавязчивые советы по укреплению позиций сэкономили много времени и сил.

Основными исполнителями окопных работ, как я уже упоминал, были женщины, точнее молодые девушки. Среди нежданного сюрприза, свалившегося на наши молодые организмы, присутствовали и уже рожавшие молодки годиков так двадцати пяти — тридцати. Вот они-то и выделялись особой статью среди своих товарок. Куда там этим заморским и не только вешалкам-фотоманделям до наших простых русских баб, пардон, женщин. Загорелые, с высокой, пышной грудью, хоть и не такой, как у молодух, но с размером около пяти, да и удачно пошитые блузки или приталенные сарафаны подчёркивали это «безобразие» во всей его неотразимости. Тем более верхние пуговки, видимо, от жары, были расстёгнуты по самое не балуйся. Талии, конечно, были не как «у оса», оса — это такой полосатый мух. Но вот вторые девяносто (это даже не девяносто, а все сто двадцать), да в любимой женской позе прачки… Что с переду, что с заду — полный аут! Попы, может быть, и не такие упругие, как у комсомолок, но вот размер, да и разница между талией и «попадьёй» просто ууух! Я даже заволновался, а молодой организм отреагировал соответствующим образом, так что пришлось от греха подальше спрыгнуть в траншею.