— Вы ошибаетесь, меня зовут вовсе не «дурак». Разрешите представиться — старший лейтенант Николай Трубецкой к вашим услугам! — Выговорил я, кивая головой и щёлкая каблуками сапог.

— А вот и врёшь, и никакой ты не лейтенант, а сержант, — потрогала мои треугольники в петлице Алёнка. Меня, как током, пронизало от её прикосновения к своей шее, а мурашки пробежали по спине стадом гиппопотамов. Но всё «обломал» раздавшийся где-то сверху хриплый окрик:

— Алёнка! Хде ты там? Бисово семя. А ну подь сюды, треба организовать поснидать воинам!

— Бегу, дядько Кондрат, — откликнулась моя знакомая. И попыталась неуклюже выбраться из траншеи. Почти как настоящий джентльмен я подсадил её за пышный «спелый персик» и со второй попытки вытолкнул на поверхность. Мог бы конечно и с первой, но… Нормальные мужики меня поймут, почему только со второй. Вид снизу вверх оказался восхитительным, я не удержавшись, заглянул ей под довольно короткую, всего до колена, юбку. Алёнка, обернувшись и взглянув на меня своими огромными глазищами, сверкая голыми ножками, убежала вверх по склону.

Оборудование позиций, благодаря помощи местных жителей, мы закончили, осталось только замаскировать. Поэтому половина личного состава потянулась к месту импровизированной столовой, где танкисты уже расстелили брезент, взятый с немецкой бронекоробки, а девчата, развязав свои узелки, доставали домашнюю снедь. Я окликнул Федьку, и мы, спустившись вниз, приволокли ящик со снарядами, точнее из-под снарядов, но с консервами. Хотя тех консервов было не так уж и много. Третью часть того, что мы прихватизировали, составили так называемые пищевые таблетки, тоже круглые, вот мы и попутали. А Мишаня вообще умудрился прихватить ящик с консервированными огурцами. Ох, и поржали мы над ним, когда узнали, но по снарядным ящикам раскидали пятьдесят на пятьдесят, таблетки плюс консервы, ну а огурцы оставили на закусь. В этом ящике оказались банки с рыбными консервами, вот их-то мы достали и стали открывать. Девчонки тоже обедали с нами, но не столько сами ели, сколько бойцам подкладывали, деды же курили в сторонке, на предложение присоединиться отвечали отказом, говоря, что уже пообедали. Пока возился с банками, большая часть людей уже поела. Нас и было-то всего человек тридцать, поэтому спохватившись, я принялся за еду. Почти незаметно рядом со мной материализовалась Алёна. Она и так была поблизости, забирая распечатанные консервы, и как бы случайно прикасалась ко мне то грудью, то упругим бедром, и от этих прикосновений меня как будто током пронзало. А сейчас вообще сидела вплотную ко мне и, что-то щебеча, чуть ли не с рук кормила меня, подкладывая в котелок всякие вкусности. Я же тупо сидел и балдел, отдыхая душой и телом, выкинув из головы все посторонние мысли о войне. Зато все чувства обострились до предела, и меня будоражили, как запах женского тела, так и прикосновения женских рук.