Окончательно определившись с наступающими силами противника, нам тоже пришлось менять диспозицию. Выдвигать на правый фланг и второе орудие, а на левый послали меня, затыкать образовавшуюся дыру в обороне. Всё это я наблюдал, находясь на КНП командира роты, когда меня вызвали за получением приказа. Капитан Алексеев был спокоен как удав, и даже как будто чему-то радуясь, начал раздавать приказы.

— Лейтенант Мельников, — уничтожить бронетранспортёры противника! Но не торопись Ваня, сначала разберись с тяжёлыми, а то их пушки нам житья не дадут, а потом принимайся за остальную броню. Лейтенант Бабиновский, — уничтожить пехоту противника, сначала на правом фланге, а потом и всю остальную. Сержант Доможиров, — прикроешь левый фланг, командиры миномётных расчётов у меня опытные, сами справятся.

— Андрей, остаёшься на высоте за старшего, а я пока отлучусь. Ну и ежели со мной что случится, примешь командование. — Приказывает он своему взводному.

— Есть. — Отвечает Бабиновский.

— Пошли сержант, проводишь меня на левый фланг, — распорядился капитан Алексеев, и в сопровождении своего ординарца стал спускаться к подножию холма. Недоумевая, я последовал за ним, предупредив по пути сержанта Гаврилова, что он остаётся за старшего. Ротный занял место в бронеавтомобиле, где его дожидались радисты, я же присел рядом с ним. Остановились в ста метрах от шоссе, командир, взяв в руки бинокль и осмотрев прилегающую местность, отдал мне приказ:

— Смотри сержант. Скоро германцы пойдут в атаку, а когда они немного отойдут от леса, по ним ударят наши пулемёты. Противник заляжет, тут ты уже не спи и накрой их из своих мортир. Все ротные миномёты в твоём распоряжении.

— Понял. — Ответил я. — А если не пойдут?

— Пойдут Николай. Уже пошли. Так что не зевай, принимай командование и действуй. Левый фланг передаю под твою ответственность, ты фартовый, так что должен сладить.

— Есть, сладить. — Козыряю я и вылезаю из бронемашины.

Отдав мне приказ, капитан что-то сказал «водиле». БТР, выехав на насыпь дороги, на максимальной скорости рванул на ту сторону реки, преодолев мост, развернулся и занял позицию на обочине шоссе. Расчехлив свой бинокль, я вгляделся в «зелёнку», и увидел клинья немецкой пехоты, двигающиеся в нашу сторону, поэтому бегу на холм, выполнять приказ.

Заняв наблюдательный пункт в расположении своего мортирного взвода, я принялся вычислять расстояние до противника. Прибежал дядя Фёдор, и сказав, что его прислал взводный для связи, начал деловито устанавливать на бруствере запасной миномёт. Подсказав, что нужно делать и какие ручки крутить, я продолжил готовить данные для стрельбы. В этом месте лес подходил к трассе на расстоянии четырехсот метров, а огневая миномётов находилась в ста метрах от шоссе. Но гансы двигались, и поэтому приходилось постоянно менять угол прицеливания, хорошо, что миномёты были практически на прямой наводке, и не нужно было наводить в веху и высчитывать лишнее, но всё равно, я весь изматерился, пока дождался открытия пулемётного огня. Сергеич, «гад» такой, выждал, когда фрицы отойдут от опушки леса на сотню метров, и только после этого открыл по ним убийственный, фланговый, огонь из своего «Максима». Расстояние между пулемётом и правым флангом немецкой цепи не превышало двухсот шагов, поэтому огонь был практически кинжальным, и правофланговый взвод фрицев, как косой смахнуло. Не отстали от такого веселья и трофейные пулемёты с высотки, превращая в фарш остальных захватчиков. Атака противника, не успев начаться, сразу же захлебнулась, живые попадали на землю и, прикрываясь трупами своих сослуживцев, открыли ответную стрельбу по высоте, а уже немецкие ротные миномёты попытались накрыть своим огнём станкач Егора Сергеевича. Но кто же им это позволит! Как только раздались хлопки вражеских 50-миллиметровых самоваров, я сразу перенёс огонь своей батареи на один из них, приказав наводчикам самим разбираться с установкой, и подавлять немецкие «пятаки» по очереди слева направо. Сам же принялся стрелять из запасного миномёта по пехоте противника, развив максимальный темп стрельбы. Федя едва успевал открывать новые лотки и опускать мину в ствол. Так что даже пристреляться по «старикам-разбойникам» фрицевские пятаки толком не успели. Была попытка подавить нашу батарею, но дальности стрельбы не хватило. Несколько «морковок» рвануло в двадцати метрах от нас, но на этом и всё. Когда наши ротные миномёты подавили немецкие, разрешаю своим вступить в огневую дуэль со станковыми пулемётами немцев, а сам принялся выискивать и уничтожать ручных пулемётчиков на поле за дорогой, так как дострелить до опушки трофей не мог.