Лишь приоткрытая дверь намекала на правильное направление. Наша компания зашагала в ту сторону, пересекая помещение по диагонали.
На двери висела табличка:
КОМИССИЯ
Ребята остановились в нерешительности.
Под потолком ожил динамик.
— Входить строго по одному. Называется фамилия — вы заходите. Дверь за собой закрыть. Динара Сугралинова.
Азиатка шагнула за порог.
Мы остались вшестером.
Близнецы со скучающим видом отделились от общей компании и двинули к чайному автомату. Здоровяк и высший остались на своих местах. Карина поискала взглядом кресло или диван, но ничего подходящего не обнаружилось. Обширное пространство без мебели, книг, учебных пособий. Вообще без ничего.
Не прошло и пятнадцати минут, как все разбрелись по аудитории.
Близнецы что-то тихо обсуждали, Карина бродила вдоль стен со скучающим видом, кузнец во все глаза наблюдал за тренирующимися на террасе бойцами. Высший ждал своей очереди, глядя в пустоту.
Ожидание выматывает.
Почти всех.
Я, например, могу неделями выслеживать какого-нибудь опасного монстра, так что бездействием меня не проймёшь. Всё это напоминает классическую историю с монастырями воинов-отшельников, которые заставляют соискателей мокнуть под проливными дождями, голодать и думать, что ими вообще не интересуются.
Дверь распахнулась, выпуская Динару.
— Ну что? — выпалила Карина.
— Дознатчик, — сухо улыбнулась девушка.
И внезапно рассмеялась.
Как мало нужно человеку для счастья.
Ожил динамик:
— Ростислав Володкевич.
Глава 19
Кабинет разорвал очередную партию шаблонов.
Я ждал кафедру, столы и стулья, обрюзгших преподавателей в тёмных хламидах, а попал…
…даже не знаю, во что.
Простая комната с одним окном. Расставленные по кругу кресла, мягкие и глубокие. Всё. Ни шкафов, ни портретов великих инквизиторов, ни икон или ещё чего-нибудь пафосного.
Одно из пяти кресел пустовало.
— Садись, — бросила мне женщина лет тридцати пяти.
На «ты», без церемоний.
Я направился в центр комнаты и занял пустующее кресло. Удобно, приятно. Комфортно даже.
Члены комиссии смотрели на меня. Без тени улыбки или доброжелательности. Отстранённый интерес энтомолога к диковинной бабочке.
Женщина, которая пригласила меня сесть, выглядела строгой и какой-то… высохшей. Словно человек, давно и серьёзно подсевший на веганскую еду. Тёмно-коричневая сутана указывала на то, что я вижу перед собой наставника семинарии, а не полевого работника. Мышиного цвета волосы женщина собрала в пучок на затылке — самая популярная причёска у местных сотрудниц.
Мужчина, сидевший слева от наставницы, выглядел неуклюжим и приземистым. Сине-чёрная сутана, черты лица словно высечены из гранита. По правую руку от меня окопался ещё один мужик, одетый в графитовую рясу. Борода, зачёсанные на пробор волосы. Эмблема инквизиции на груди. Плечи украшены непонятными нашивками.