Дворецкий переключился на четвёртую камеру.
Андрей Поликарпович подался вперёд, его побелевшие пальцы впились в подлокотники кресла.
На экране творилось нечто невероятное. Дорогу мальчишке перегородили два «тайфуна», оснащённых дисковыми пилами на выдвижных телескопических кронштейнах. Смертоносные игрушки, позволяющие пилотам атаковать врага на разных дистанциях. Ростислав выставил перед собой левую руку, и боевые машины замерли на полушаге. Граф с ужасом наблюдал, как по массивным корпусам расползается ледяная корка.
Ростислав не тратил время на добивание.
Заморозив машины с пилотами внутри, двинулся дальше.
Следующие кадры: нечто юркое, летающее, пробивает людей насквозь. Машет лапами, полосует когтями. Понять, что это, граф не смог.
Звуки битвы не проникали в кабинет. Но это ничего не значило — у Андрея Поликарповича включилась защита экстра-класса. Ли очень хорош, он остановит наглеца…
Ожил селектор.
Совершенно незнакомый юношеский голос заявил:
— Андрей Поликарпович, включите камеру у своего кабинета.
Фурсов вздрогнул.
Ему не было так страшно даже в ту ночь, когда перебили всех Володкевичей.
— Богдан, выполняй.
Дворецкий вывел на экран свежую картинку.
Ростислав Володкевич стоял перед бронированной дверью, ослепительно улыбаясь и поднимая за волосы… окровавленную голову начальника службы безопасности Рода Фурсовых. Ли уставился в объектив остекленевшим взглядом.
Володкевич разжал пальцы.
Отрезанная голова с глухим стуком упала на паркет.
— Я пришёл поговорить, дражайший родственник. Надо открыть дверь.
Дворецкий застыл в нескольких метрах от главы Рода каменным истуканом.
Андрей Поликарпович потрясённо молчал.
— Если не откроете, я войду сам, — предупредил Володкевич. — Считаю до трёх. Раз…
Глава 32
К моему удивлению, дверь открылась.
Честно, я уж настроился на полноценный штурм и прикидывал, выдержат ли мою атаку перекрытия. Доспех у меня крепкий, но выбираться из-под обломков — такое себе.
Вот только старый граф сломался.
Переступая порог кабинета, я был готов к любым неожиданностям. Врубил всезрение, просветил стены на предмет артефактов. И нашёл кое-что интересное, вот только навредить оно мне не могло от слова «совсем».
Фурсов стоял посреди кабинета, скрестив руки на груди.
Рядом — дворецкий.
Оба, насколько я помню, одарённые. Слуга эмпат, Фурсов — потомственный кинетик. Без приставок «крио-» или «пиро-». То есть, бывший партнёр моего отца способен швыряться предметами, двигать мебель — и всё это с помощью энергии ки. А ещё этому типу по силам приложить меня о стену, даже не сдвинувшись с места. Вопрос в том, кто ударит раньше. И кто останется на ногах.