— А я вроде бы спокойно его спросил — дескать, чего припёрся? А он — а твое какое дело? Я не к тебе пришел, а к твоей жене. Она, между прочем, и моей женой когда-то была. А тут как раз вопросик возник, только это не твоего ума дело. Тут уж я и не выдержал: как это не моего ума дело? Я ему сразу в нос треснул, он мне в глаз. Тесно в прихожей-то, не развернуться как следует. А то бы я ему…

Санька сжал кулаки, переживая, видимо, ещё раз волнующее событие. Хм… А ведь у бывшего мужа Людмилы удар отработан в конкретное место. В прошлый раз, помнится, когда Барыкин еще в любовниках был, он тоже в глаз получил и с неделю, если не дольше, «щеголял» с фингалом. Но Сашку я понимаю. Бывший приходит на дом в твоё отсутствие — это же явный сговор у них. Как тут утерпеть, если терпеть совсем не хочется?

— А что Людмила говорит?

— А Людмила ничего не говорит. Заорала на нас, велела обоим выметаться, чтобы Даньку не пугать. Мы ещё в подъезде маленько перемахнулись, тут-то ему как следует прилетело, он и свалил без оглядки. Я было — домой, а дверь заперта, по карманам хвать — а ключи, видимо, в горячке дома забыл. Позвонил, она не открывает. Ну, раз так — пусть так. У меня тоже своя гордость имеется. Пошёл на опорник, морду тональником намазал — он у наших девок из детской комнаты есть, в кабинете заперся да там и ночевал. А сегодня думал тебя в конторе застать, а нарвался на Соколову. Ей всё и сказал. Мне по райотделу -то в таком виде, сам понимаешь, болтаться не резон. Так что опять сюда.

— А что же у тебя рожа кирпича просит? — начал я. — И синяк тут не при чём, другие признаки налицо — небритый, опух весь.

— Так это, — смутился Санька, кивая на бутылку, — вторая. А бриться нечем. Да и зачем? Настроение не то. И вообще, ты сейчас не о том. Сейчас главное — тебе надо с Людкой поговорить.

— Ну ты даёшь! — удивился я. — О чем я должен с твоей женой говорить?

— О том, как нам дальше жить. Скажешь ей, что если собирается к бывшему возвращаться, ребенка я не отдам! Ребенок у родного отца должен расти.

У меня аж челюсть отвисла. Охренел Барыкин. Я что, адвокат по бракоразводным процессам? Ему самому бы надо с женой поговорить, а уже потом все остальное, включая друзей и местком.

Стараясь, чтобы мой тон не звучал назидательно, чего никто не любит, осторожно сказал:

— Слушай, ты сам с ней должен поговорить. Я же, пусть и друг, но посторонний человек. А тут семейное дело, которое только вы разрулить можете. Я бы, на месте Людмилы, послал подальше такого друга, который в семейные дела лезет.