А горячая дискуссия продолжалась и даже ещё больше разгорелась, когда я тоже вышел из дежурки, но далеко не ушёл, решил послушать. В разговор врезались ещё два участковых, освободившихся после дежурства в ПМГ[3] . Уж не вернуться ли мне назад, в гущу полемики? Но, сказать правду, у меня цугцванг, выражаясь шахматным языком: что бы я ещё ни сказал, всё будет не в мою пользу. Малодушно подумалось: а может и не надо было ничего предпринимать? Пусть бы всё катилось естественным путём.
С минуту я покрутил в голове последнюю мысль, потом устыдился своего малодушия. Вот вырастет мой тёзка абсолютно нормальным парнем без всяких там речевых дефектов, и это уже хорошо. Прислушался к гомону за дверью.
— Да нет же! — звенел там голос ещё не поражённого профессиональным цинизмом помощника. — Вы не понимаете! Лёшка каким-то непостижимым образом нашёл единственно правильное решение. Я не знаю, как у него это получилось, но он… он…
…экстрасенс, мысленно добавил я за помдежа. Именно это слово просилось в контексте его пламенной речи. Но нет, этот термин пока ещё не в ходу. Как там парень выкрутится? А парень выкрутился, закончив, наконец, своё выступление так:
— … да он… он колдун!
Громкое ржание, именно ржание, а не просто хохот завершило пламенную речь помдежа. И это было хорошо. Если народ смеётся, значит всерьёз не воспринимает. Однако, на следующий день я всё-таки несколько раз слышал за своей спиной шепоток — колдун. Это в годы-то исторического материализма, социалистического реализма и этого, как его… эмпириокритицизма! Неужто прилипнет ко мне новое прозвище?
[1] На этикетке бутылки буквы в слове «водка» располагались то выше, то ниже. Народ тут же не преминул сравнить надпись с полезной деталью двигателя внутреннего сгорания.
[2] Скептический следователь Петухов демонстрирует знакомство с произведением М. А. Булгакова «Мастер и Маргарита».
[3] ПМГ — подвижная милицейская группа.
Глава 2 Сватовство «гусара»
Так, что там у нас на завтра? Я придвинул покоцанную пластмассовую подставку перекидного календаря поближе — двадцать пятое января, только не вторник, а… Старательно зачеркнул слово «вторник» и написал «среда». Новых календарей не было — дефицит, поэтому приходилось довольствоваться прошлогодним. Подумалось: а ведь завтра у нас сразу два праздника. Во-первых, Татьянин день, что считается днем студента.
Это Императрица Елизавета Петровна положила начало, подписав в тысяча семьсот пятьдесят пятом году Указ о создании Московского университета в день святой Татьяны (Татианы, если следовать православному канону). Правда, в советское время о нем уже подзабыли, вспомнят только в незабываемые 1990-е годы. Из своего «прошлобудущего» помню, что в этот день приходилось отправлять к студенческим общагам дополнительные патрульные машины, а медицинский вытрезвитель работал на полную катушку. Это в царской России в день святой Татианы, городовые помогали пьяненьким студиозам выкарабкиваться из сугробов, и провожали домой. Ну, мы из сугробов пьяных оболтусов тоже доставали, а вот до дома не провожали, пусть сам доходит, но после медвытрезвителя. Переночевать в этом богоугодном заведении будет уже не страшно — из института не выгонят, а потом и сами вытрезвители упразднят. И зря, между прочем. Вот, наклюкается будущий Лобачевский или Менделеев, заснет на улице, а подобрать его некому. И лишится наша наука светила.