Я слушал восторженного стажёра и думал: взрослеет парень. В жизни даже многим опытным операм не доводилось откатывать покойников, а Пашка уже счёт своим открыл. Я вот тоже своего первого на всю жизнь запомнил — непередаваемые ощущения.
Ватсон, наконец, иссяк и собрался уходить. Он уже и меня поблагодарил за науку. Это ведь я ему велел спичечный коробок иметь при себе. Но отпускать парня было ещё рано. Пришлось тормознуть его.
— Погоди, погоди, не спеши. Теперь про содержимое карманов.
Это было интересней и важнее Пашкиных впечатлений.
— А-а, — спохватился тот. — Наш товарищ «подснежник» — классический «бич». При нём справка из бродяжника оказалась, декабрьская. Всё там прописано, как надо: содержался от сих до сих, документирован, официально предупреждён, выдано направление для трудоустройства. Кувалдин Игорь Сергеевич его имя. В карманах, кроме этой бумаги, полупустой фанфурик с какой—то «синькой». Судя по тому, что он не лопнул, наверно на спирту. И больше ничего.
Вот теперь я отпустил стажёра восвояси. Подозреваю, что пока он тут по моргам разъезжал, его ближайшие коллеги, детские инспектора, обыскались. Опять нахлобучку получит. Жалко парня, особенно если учесть, что вся эта суета с бомжом Кувалдиным ни ему, ни милиции в целом ничего полезного не принесла. Так, мусорный материал, фоновый наполнитель нашей жизни. Одно, пожалуй, можно принять за плюс: Ватсон научился дактилоскопировать жмуриков. Вскрытия, правда, ещё не было, но криминальной смертью здесь и не пахнет. И для поиска пропавшего Комарова, вопреки чаяниям товарища Пантелеева, этот бродяжка совершенно бесполезен.
Так я думал. И всё-таки ошибся.
[1] Это не про связь. Это колхозная машинно–тракторная станция.
Глава 12 Операция «Молния»
Моя недавняя экспедиция по спасению несчастного японца увенчалась не только испачканной одеждой, но вдобавок ещё и порванными штанами, чего я поначалу не заметил. Уже в райотделе обнаружился углом вырванный изрядный лоскут на бедре — видимо, я зацепился за что-то, пока ворочался в приямке. Я попробовал было зашить брючную рану по-мужски, то есть через край, и сразу понял, что такой вариант годится только для того, чтобы до дома дойти. Для настоящего ремонта требуется и мастер настоящий.
Надо сказать, что у меня нынешнего, того, что под номером два, накопились серьёзные претензии к своему первоисточнику, ко мне изначальному. И по поводу штанов — тоже. Когда я вывалился в этот мир, оказалось, что у моего прообраза кроме милицейского обмундирования и пары брюк, одни из которых для выхода в люди уже не годились, в шифоньере ничего не имеется. Разве что синие треники с вытянутыми до пола коленями. Я, конечно, со временем расширил свой гардероб насколько позволяло милицейское жалование, но травмированных брюк было всё равно жалко. В моей прошло-будущей жизни дальнейшая судьба этих брюк была бы очевидна — на дачу. Сначала послужили бы хозяину на каких-нибудь нестерильных работах, а жизненный путь свой закончили, развеваясь по ветру на огородном Страшиле. Но никакой дачи у меня и в помине нет и в обозримом будущем не намечается, так что я отправился в ателье.