Такое очень даже могло быть.

В подобном ключе я размышлял, — и тем самым развлекал себя, — ещё с четверть часа, прежде чем в спальню постучалась женщина из прислуги, сообщившая о том, что на пороге меня ожидает гостья. Я честно посмотрел на себя в ростовое зеркало, убедился в том, что мой внешний вид соответствует всем понятиям приличия, и только после этого быстро спустился вниз, распахнув массивную дубовую дверь. За ней обнаружилась Хельга, сменившая «студенческую» одежду на нечто более неформальное: чёрная блузка, юбка длиной чуть повыше колена, туфли на невысоком каблуке, такая же чёрная заколка, удерживающая хвост пышных волос, и необычного вида тёмно-алое украшение на запястье: этакие браслет и кольцо, связанные изящной цепочкой. Память услужливо подсказала, что сие носит довольно простое название: панье. И откуда я это вообще знаю, спрашивается?..

— Привет. Проходи. — Я пропустил даму в дом, обогнул её по небольшой дуге и повёл прямиком в гостиную, которую слуги привели в порядок ещё вчера. Да и сейчас не подвели, прямо на наших глазах водружая поднос с чашками и фарфоровыми чайниками на единственный столик. Как истинный джентльмен, — не факт, конечно, — я выдвинул для дамы стул, после чего занял место напротив. Прислушался к себе — и понял, что ничего кроме общего интереса к девушке я не испытываю. Прав я был, когда не стал рассчитывать на появление между нами какой-то симпатии. — Я так понимаю, по телефону некоторые вопросы лучше не обсуждать?

— Всё так. — Девушка вздохнула, приняв из рук служанки чашку с исходящим паром наваристым чаем. — Могут ли слуги тоже удалиться?

Я вопросительно посмотрел на служанку, стоящую чуть в стороне. Та коротко поклонилась — и вышла из гостиной, оставив нас наедине. Вот это я понимаю — выучка…

— Если говорить ёмко, то Виктор Васильевич всё понял. А после твоей выходки с Алексеевой его и вовсе невозможно будет убедить пойти мне навстречу! — Хельга посмотрела на меня обвинительно. — В его глазах ты наверняка отделился от общества, решив встать на сторону изгоя. А обо мне он слишком сильно печётся, чтобы позволить оказаться под ударом…

— Я не буду повторяться и в который уже раз за сегодня говорить о том, что я поступил так, как должно. Но замечу, что до Алексеевой и моего вмешательства ему должно быть до лампочки, уж прости за выражение. И противодействовать нам он, скорее всего, начал только потому, что новые обстоятельства открыли ему глаза и позволили разглядеть твой план. Разглядеть ещё до того, как он начал приводиться в исполнение, между прочим…