— Здравые суждения. — Обер-комиссар кивнул, как бы подтверждая свои слова. — Значит, вас привлекает служба. Это хорошо. Прямо-таки замечательно. Но…

Намеренно сделанная затянувшаяся пауза. Ждать пришлось больше десяти секунд, прежде чем мужчина продолжил, слабо блеснув неудовольствием. Ну да, хотел, чтобы я крепче втянулся в разговор, поставив себя в вопрошающее положение.

— Но поступление на государственную военную службу в качестве боевого псиона сопряжено с рядом трудностей. Начиная от дополнительных программ подготовки, и заканчивая долгом, от которого уже никогда не выйдет отмахнуться. Перед этой встречей я успел изучить вашу характеристику, и не могу сказать, что вы — идеальный кандидат для такой работы. — Мужчина демонстративно опустил руку в протянутый родственницей Хельги портфель, достав оттуда тоненькую папку, на лицевой стороне которой красовалась моя фотография из паспорта, плюс все прочие данные, внесённые машинописным шрифтом. — Артур Геслер, двадцать лет, среднее профессиональное образование, с отличием пройденный курс общей военной подготовки, две провалившиеся попытки поступления на заочную форму обучения. В порочащих имя и честь гражданина событиях не участвовал, нежелательных знакомств не имел. Семьи нет, друзья… отсутствуют. Характер… замкнутый и апатичный. Дальше можно не продолжать: это детали, вам и без меня известные.

И снова обер-комиссар воззрился на меня, точно покупатель на предложенный ему товар.

— Меня, а значит и государство, беспокоят изменения, с вами, Артур, произошедшие. Фактически, Артур Геслер до второго июня две тысячи тридцать первого и Артур Геслер после этой даты — совершенно разные люди. — Серые глаза, казалось, пытались пробурить во мне дырку, что б разглядеть внутри шпиона.

Но я им не был, а о том, что я скрываю, кроме как от меня узнать невозможно.

— Я уверен, господин обер-комиссар, что у вас там… — Взглядом показываю на папку. — … уже есть теории касательно произошедших со мной изменений. Которых я, к слову, совсем не ощущаю. Но могу предположить причину. Например то, что моя жизнь кардинально изменилась одним днём. Меня выдернули с улицы, объявили о том, что я представляю опасность для других людей и разместили в академии, о которой я раньше только слухи слышал. При этом я оказался уникумом, и потому никакой системы в подходе к моему обучению не оказалось, а вместе с ней — и твёрдой опоры под ногами. Что бы вы делали и как себя ощущали на моём месте, господин обер-комиссар?

— Ответ принимается. — Мужчина позволил себе скупую улыбку. — Теперь следующий вопрос. Как часто вы прибегаете к телепатии?