— Обо мне говорили?

— Нет, только послания получал. Дважды. После смерти сеньора де Сенегена мастер Батист велел купить ваш дом, а потом… — прево хмыкнул и покачал головой. — А потом пришло послание с вопросом, почему до сих пор не купил. Тогда-то вас и арестовали. Я перепугался. Не выполнить поручение мастера, это большие проблемы. Я приказал заковать вас, выписал разрешение на допрос с пристрастием, но вмешались бенедиктинцы. Они прислали адвоката и наложили запрет на пытки. Доминиканцы их поддержали.

— И ты послушался?

— А как по-другому? Ссориться с инквизицией? Нет уж, пускай мастер Батист сам с ней разбирается. Я так ему и сообщил в последнюю встречу, а он сказал, что решит вопрос, — Лушар хихикнул. — Так что ещё не известно, что с тобой будет дальше.

К прево вернулось присутствие духа, и он потихонечку начинал хамить.

— О себе побеспокойся, щипцы ещё не остыли.

— Хватит пугать, — отмахнулся он. — Я же всё рассказал.

— А не боишься, что Батист тебя за это на кол посадит?

— А какую великую тайну я выдал? Ну встречаемся мы, и что? Разговариваем. Я для него важен, через меня он все проблемы в городе решает. Налоги, торговые пошлины, людишки неугодные. А ты кто? Пыль. Он тебя разотрёт и сдует. Или Жировику прикажет, тот о-очень хочет с тобой поквитаться.

— Жировик тоже в вашу компанию входит?

— И Жировик, и некоторые другие.

— Имена.

— Хех, имена ему…

— Гуго…

— Да ладно, ладно. Ну назову я имена? Что толку? Ты всё равно ничего не изменишь. Ты не справишься. Это как гору толкать. Можно орать, что сильный, но гора при этом не сдвинется.

— Имена! — я чуть повысил голос.

— Глава городского совета Шлюмберже, викарий Бонне, барон де Грандпре. Мастера многих цехов города, а может уже и всех. Об этом лучше Жировика спрашивать, это его компетенция приводить в покорность непокорных. Только до Жировика ты не доберёшься, кишка тонка — хихикнул прево.

— Ты тоже думал, что до тебя не доберутся.

— Ха, я вообще не думал, что до меня кто-то захочет добраться. Влезть в мой дом! Но ничего, теперь обязательно заведу охрану. А ты беги, Сенеген, беги. После того, что ты сотворил, тебе никакие доминиканцы не помогут. Мы тебя и из монастыря Святого Ремигия достанем.

Лушар хамел всё больше и больше. Он взял со стола серебряный кувшин, налил вина в кубок и сел, вытянув ноги. Страх прошёл, уверенность в бессмертие вернулась.

Я осмотрелся, заметил возле окна сундук. В таких хранят одежду, и стоят они обычно в спальнях. Но кабинет не спальня. Что он тут делает?

— Пожалуй, мы пойдём, — сказал я. — Прошу прощения за столь поздний визит. Желаю здравствовать.