[4] Незаточенная часть клинка у крестовины.
[5] Опытный солдат не из знати, входивший в состав рыцарского копья (тактическое подразделение). Мог иметь рыцарские доспехи, служить в кавалерии, но рыцарем при этом не являться. В гражданской жизни могли исполнять функции помощников прево, бальи, выполнять отдельные поручения, в том числе короля либо своего сеньора.
Глава 3
Из конюшни вышел Гуго.
— Господин…
— Оружие твоё где?
Он кивнул в сторону флигеля.
— Возьми его и больше не расставайся. Отныне ты снова сержант. Мы возобновляем тренировки.
Гуго хмыкнул, кивнул понимающе и направился к флигелю.
Из дома вышла мама.
— Вольгаст, что сейчас было? Что значит «остаёмся»? С каких пор ты вдруг решил, что имеешь право распоряжаться в моём доме?
Она была раздосадована. До сегодняшнего дня я ни в чём ей не перечил. Но прежнего Вольгаста больше не будет. Прежний вёл себя как маменькин сынок: капризный, часто вульгарный, не вникающий в проблемы семьи. Любил книги и не любил физические упражнения. Мечтал стать рыцарем, но сторонился драк. С самого рождения меня готовили к принятию сана священника, отец даже оплатил обучение на артистическом факультете Парижского университета с прицелом поступления на богословский, и только благодаря определённым обстоятельствам я до сих пор не принял постриг.
— Это наш общий дом, мама.
Я мог выразиться жёстче и сказать, что дом принадлежит мне, потому что документы на владение недвижимостью оформлены на меня. Мама это поняла, и на лице её отразилась растерянность.
— Вольгаст?
— Мама, верьте мне, я никому не позволю обидеть вас и никому не позволю отнять нашу собственность. Я буду драться. Я такой же сеньор де Сенеген, как и Мартин.
Тут она могла сказать, что в отличие от Мартина я не сеньор, а бастард де Сенеген, и пока у меня не появится какого-либо титула, что весьма сомнительно, меня так и будут величать — бастард де Сенеген. Но мама не стала этого уточнять, развернулась и ушла.
Из флигеля вышел Гуго. На нём была стёганка, в руках два деревянных меча. Один он протянул мне.
— Помните, господин, как мы сражались?
Конечно, помню. Гуго как только не изворачивался, чтобы поддаться мне, дабы я чувствовал себя тем самым рыцарем, которым мечтал стать. Получалось у него плохо, потому что на каждый мой удар закалённый в боях ветеран мог ответить тремя. Но он сдерживался, и эта сдержанность присутствовала в каждом его движении.
— Помню. Только на этот раз без поддавков.
— Как скажете.
Я встал в длинную стойку, выставив меч перед собой и сжимая его двумя руками. Самая удобная стойка для защиты. Кураев любил взорваться серией диагональных ударов, заканчивающихся как правило уколом в ногу, но в этом положении я легко удерживал его на расстоянии и в любой момент мог вогнать острие ему под мышку или в щель забрала. Разумеется, условно. Мечи наши ни в какую щель не могли пролезть, да и правилами подобные действия запрещались. Короче, песочница для взрослых дядечек в железном макияже. Отныне всё по-другому.