Я сделал шаг к нему.
— Раздевайся и уходи, — под общий хохот развёл руками пахан. — Ты мне не нужен, а вот одежонка твоя пригодится. Сам носить не стану, Сисиле подарю.
— На Сисилу не налезет, — подхватывая его стиль общения, сказал я. — Проще купить холстину и обмотать её с ног до головы, а иначе по швам разойдётся.
Трактирщица схватила кружку и запустила в меня.
— Не тебе надо мной зубы скалить, крыса вонючая!
Я перехватил кружку в полёте, сжал её обеими руками.
— Осторожно, разобьётся. А она, между прочим, денег стоит.
— За денье десяток. Мне не жаль, хошь ещё одну брошу?
— Да, ты уж поосторожнее с Сисилой, — кивнул Жировик. — Это она мне позволяет над собой подшучивать, а ты для неё таракан. Вместо кружки нож прилететь может.
Я усмехнулся:
— День у меня сегодня неудачный. Сначала бесов изгоняли, потом сжечь пытались, теперь вот трактир. И это ещё не конец, так что хочешь ты или нет, но я отсюда выйду. Сейчас по городу семь поросят гуляют, и мне их надо на вертел насадить.
Пока я говорил, трактир вздрагивал от очередных порций смеха, словно я стендап-комик и вышел на сцену повеселить публику. Ничего весёлого в своих сегодняшних неурядицах я не видел, но если им хочется смеяться — пусть, главное, я сблизился с Жировиком настолько, что мог дотянуться до него.
— Слышали, братья? — хохотал он. — Хочу я или нет, но этот гусь выйдет…
Договорить он не успел. Николай Львович обучал нас не только фехтованию. По его мнению, поединок заключается не столько в умении владения оружием, сколько в способности использовать всё, что есть под рукой. В ход должны идти пальцы, ноги, голова, довороты корпусом, песок в глаза, насмешки, оскорбление. В драке правил нет. Схватил нож, бей ножом, схватил полено, бей поленом, нащупал болевую точку в менталитете — жми не останавливаясь пока противник корчится не начнёт, короче, что есть, то и используй.
Я всадил кулак Жировику в печень, тут же дёрнул его за волосы, задирая голову вверх, сгрёб со стола клевец и приставил клювом к горлу. Неловкое движение — и только ошмётки полетят. Подхватившимся с мест ворам крикнул:
— Тихо, суки! Какая падла дёрнется, хлебать вашему пахану кровавую тюрю. Мы сейчас уйдём, и если всё будет нормально, никто не пострадает. Даю слово. Ты, — кивнул я катале, — хватай светильник, дорогу будешь освещать.
В трактире зависла тишина, смеяться никому больше не хотелось. Нахрапистый взял со стола светильник и молча направился к двери.
[1] Французская средневековая пинта — около 0,930 мл.
Глава 9
На улице Жировик хватанул ртом свежего воздуха и задышал более-менее ровно, отходя от болевого шока. Я продолжал держать его за волосы, а клевец переместил от горла к промежности и предупредил: