— Обыщи его.

Меня обыскали, забрали клевец, стилет, сняли поясную сумку, бросили на стол. Нищий толкнул меня на середину зала, а сам принялся рассматривать добычу. По выражению лица было понятно: рассчитывал на большее.

— Что ж ты такой бедный, — проговорил он на растяг. — У Сисилы зубов больше, чем у тебя серебра.

Я прикрыл ладонью печатку и развернул камнем внутрь. Удивительно, что её не заметили сразу, уж она точно стоит больше, чем всё барахло в этом трактире вместе с трактирщицей.

— Откуда серебро у бедного монаха?

— Ты не монах. Посмотри на себя: волосы до плеч, вместо рясы рубаха. Кому голову дуришь? Только дурак тебя за монаха примет. Но одежда хорошая, словно на меня шили. Заберу себе.

— Если только с трупа.

— Надо будет, с трупа сниму. Думаешь, не доводилось?

Наверняка доводилось, и не раз. Но просто так я себя всё равно раздеть не позволю.

Котта на спине промокла от пота. Вашу ж мать, так вляпаться! Какого хера я вообще сюда запёрся? Это настоящий притон — воровская малина. Здесь все свои и все заодно. Надо было на улице оставаться, присматривать за выходом, а лучше бы сидел дома, караулил ворота на пару с Гуго. Нет, вспомнил про инициативу. У кого инициатива, тот и побеждает. Победил, Дима Стригин?

А этот нищий явно в авторитете, вон как на него смотрят. Не ясно только для чего старичком-дурачком прикидывался, да ещё на собственном пороге. Голос подделывал, рожу сажей мазал. Не меня же пас, три часа назад я и знать не знал, что припрусь в это болото.

А братец мой Мартин… Стоп, я знаю, куда он направился! В наш дом.

Я задышал громко и часто, пот потёк по лицу ручьями. Мартин, четверо кабанов, два подсвинка-наёмника. Итого семь. А дома один лишь Гуго. Даже если он сидит и ждёт нападения, в одиночку всё равно не справится.

— Поплыл? — усмехнулся нищий, увидев, как я потею. — Только не обоссысь, не люблю обоссанное носить.

Огоньки ламп трепыхнулись от новой порции смеха.

— Слушай, — усилием воли я успокоил сердцебиение и тряхнул головой, веером разбрасывая вокруг себя пот. — Давай договоримся… Как к тебе обращаться?

Смех стал клокочущим, как будто я брякнул великую глупость. Нахрапистый вскочил с табуретки и, указывая на меня пальцем, завопил:

— Жировик, он даже не знает кто ты такой!

Так это и есть Жировик, пахан рытвинских? Неувязочка. Если он в курсе дел Мартина, то договариваться с ним бесполезно. Скажу, кто я, и он сделает всё, чтобы меня не выпустить, тем более живым. А если Мартин просто нанял громил, тогда шанс договориться имеется.

— Жировик, значит? Замечательно. Давай так, Жировик, ты меня отпускаешь…