Я отвернулся и стал разглядывать компанию возле лестницы. Боком ко мне сидел здоровяк с биллем, тот самый, с которым я столкнулся в проходе, рядом мужчина в плаще. Он слишком низко опустил голову, я не видел лица, да и свет лампы ложился так, что хрен что увидишь. Ещё трое сидели спиной к залу, но, похоже, от первого здоровяка ничем не отличались, тоже с биллями-о-правах и с претензиями на вседозволенность.

— Ну так сыграешь, нет? — снова начал приставать нахрапистый. Никак ему неймётся. — День сегодня не задался, не ложатся кости по делу. Может у тя лягут, монашек? Не ссы, новичкам всегда везёт. Возьмёшь куш, аббата своего порадуешь. Есть чё на кон поставить? Можешь плащик заложить. Тут в подвале скупщики, два су легко за такой дадут.

Два су, то бишь, двадцать четыре денье за плащ из чистой шерсти?

— Смеёшься, любезный? Ради него пять овец обрили, а ты — два су.

— Так ведь ношеный уже. Да и где ты его сейчас продашь? Вечер уже.

Он нацелился на мой плащ так, словно тот уже не мой, словно я уже продал его, а деньги проиграл.

— Чего пристал? — сквозь зубы прошипел я. — Сказали же: устав запрещает.

— А чё пришёл тогда? Сидишь, не пьёшь, не играешь, по сторонам смотришь. Подозрительно как-то. Выслеживаешь кого-то? Кого? — он поставил на стол кулаки. — Я ведь могу кабанов кликнуть, они тебя живо выпотрошат, не посмотрят, что святошка.

Вот же тварина. Понятно, что намеренно в игру затягивает, банальный катала, играть с ним — дело заранее проигрышное. Но если откажусь, он реально позовёт кабанов. Те наверняка в доле, поднимется шум. Если наёмники здесь, они меня быстро срисуют, сообразят, что их выследили. Короче…

— Ладно, хочешь сыграть, давай сыграем. Могу пиво своё поставить на кон. Сколько у вас вход, денье? Оно как раз денье стоит.

Нахрапистый заржал, дружки смех подхватили.

— Ну ты скажешь, монашек! За такую парашу — денье. Слышали? Да за денье шесть пинт[1] положено. Шесть! А не одну. Кинула тебя Сисила, а ты и повёлся! — но тут же смилостивился. — Любит тебя Бог тебя, монашек. Так и быть, ставь на кон своё пойло.

Он подвинул ко мне стакан с кубиками.

— Кидай. И смотри, против твоей кружки я ставлю три денье. Три! Видишь, удача на твоей стороне, за пинту мочи — целых три денье.

— А что остальные поставят? — разыгрывая простачка, спросил я.

— Зачем нам остальные, монашек? Вдвоём сразимся, как на турнире. Ты и я, лоб в лоб, будто рыцари настоящие. Кидай уже.

Я потряс стаканчик и выбросил кубики на стол. Результат меня не беспокоил, первые два-три кона я выиграю. Стратегия мошенников, что в Средневековье, что в двадцать первом веке одна и та же: заманить, заинтересовать, дать почувствовать деньги и раздеть донага. Так что полчаса спокойствия я себе купил, дальше, если наёмники не объявятся… не знаю, что делать. Не детектив я, не разбираюсь в таких вопросах. Либо придётся искать их в другом месте, либо возвращаться в дом, не спать ночами, ждать нападения.