На следующий день всё повторилось. Мы с Гуго продолжили нещадно избивать друг друга, и у меня это получалось лучше. Во-первых, я моложе, а значит быстрее, во-вторых, Гуго побаивался нанести мне лишнюю травму. Мама приглядывала за нами, сидя за вышивкой возле окна, и её взгляд не обещал сержанту ничего хорошего. Когда мы остановились передохнуть и попить воды, я сказал:

— Как ты считаешь, Гуго, в реальном бою мама тоже будет наблюдать за нами, а потом наказывать тех, кто меня обидел?

— Ваша мама, господин, способна на многое.

— Вот только потворствуя ей, ты облегчаешь задачу моим врагам.

Он понял намёк и бить стал сильнее.

Ближе к полудню с рынка вернулась Перрин. Полчаса они сплетничали с мамой в зале, потом Перрин выглянула в окно и громко сказала:

— А вы слышали новость? Прево Лушара убили.

Я никак не отреагировал, а Гуго скривился в ухмылке:

— И что с ним сталось?

— Зарезали. Прямо в доме. Ужас! Украли сундук с деньгами, всю городскую казну. Десять тысяч ливров! Представляете?

Ну, под эту сурдинку можно было и больше списать. Наверняка у деловых партнёров мастера Батисты к ручонкам до хрена серебра прилипло, теперь они всё на Лушара спишут, дескать, деньги хранились у прево, их похитили, а мы чистенькие. Вопрос в другом: поверит ли им Батист? Мне кажется, он не настолько туп, тем более с учётом того, что десять тысяч ливров — это полторы тонны с лишним серебра. Сколько ж надо повозок к его дому подогнать, чтоб их вывезти? Такое даже ночью не скроешь.

Щенок, услышав про убийство Лушара, многозначительно посмотрел на нас. Мальчишка смышлёный, два раза объяснять не надо, и бояться, что выдаст, тоже. Показалось мне или нет, его взгляд выразил восхищение. На днях надо будет сходить с ним к портному, купить новую одежонку, а то старая износилась.

Обсуждать тему с Лушаром дальше не стали: убили — и плевать. В городе к нему относились ровно, без ненависти и любви. Гуго предложил вернуться к учебным мечам, я согласился. Нужно продолжать тренироваться. В будущем нам предстоит совершить много визитов, и не факт, что встречать нас будут одни лишь привратники.

Через час во двор заглянул паренёк. Он привалился плечом к створке ворот и несколько минут наблюдал, как мы бьёмся на палках. К нему вразвалочку, по-хозяйски подошёл Щенок и спросил:

— Ты чего тут выглядываешь?

— А ты кто такой, чтоб доить меня? — не задержался с ответом чужак.

— Это моя нора, а ты об неё ноги вытираешь.

Они перешли на местную феню и, кажется, Щенок владел ею в совершенстве. Я прислушался.

— Не похож ты на крота, — скривился паренёк.