Я сорвал пучок сухой травы, обтёр клинок. Посланник посмотрел на меня из-под бровей, и пояснил, хоть я не спрашивал:

— Тут уже недалеко.

Пустырь вплотную подступал к неровной линии домов; невысокие, пришибленный, только церковь чуть дальше выглядела прилично. За церковью линии улиц выравнивались, хотя грязь и нищета никуда не делись. Посланник остановился перед дверью, над которой на чёрной балке висело обглоданное полотнище. Небольшой светильничек позволил разглядеть кособокую пивную кружку.

— Трактир что ли? — спросил я.

— А если и трактир, то чё?

— Ни чё. Заходи первый.

Внутри я рассчитывал столкнутся с пьяным обществом, вонью, воплями, смехом шлюх и все прочим, что обычно сопровождает содом с гоморрой…

Ожидания не обманули. Дешёвое вино лилось рекой, а шлюхи гоготали громче, чем в «Раздорке». Баклер сидел в дальнем углу в компании своих людей. Лица злобные и серьёзные, хотя стол был заставлен кружками, кувшинами, мисками, казалось бы, пей, жри, радуйся, но, видимо, Баклер получил весточку от Поля, и не просто получил, а уже к чему-то готовился.

Я подошёл, глава кукушат кивнул на свободный стул, подвинул кружку.

— Пришла весть от Поля. Знаешь, что он задумал?

— Знаю.

— Тогда тянуть не будем. Мы давно все норки Жировика засветили, правда, он особо и не прячется. Кто ж в Реймсе осмелится на него пасть раскрыть? У него на соседней улочке подружка обитает. Кишка вынюхал, — Баклер глазами указал на моего сопровождающего, — что Жировик к ней сегодня заглянет…

— От кого вынюхал? — спросил я.

— От Заплатки, — обгладывая свиное рёбрышко хихикнул Кишка.

— Вы друзья что ли?

— Я вор свободный, с кем хочу, с тем дружбу вожу. Предложил вчера Заплатке торговца одного обнести на улице Мясников, а Заплатка сказал, что не может, что Жировик к Рыжей Лоле собирается. Я сначала думал, вчера, а вчера он не пошёл, значит, сегодня.

Я посмотрел на Баклера.

— Предлагаешь сейчас его валить?

— Подождём малость. Вина глотни, свининки пожуй. Я топтуна к дому Лолы послал, как только Жировик придёт, сразу и направимся.

— А если не придёт?

— Значит так и будем до утра вино пить и свинину жрать.

Вино было ничуть не лучше того, которым Баклер угощал меня в «Серой птице», а свинина слишком жирная, но я всё равно съел несколько кусков и запил остывшим бульоном. Над столом кружили мухи, садились на хлеб, на мясо, их не гоняли и, может быть, поэтому они были такие большие и наглые.

Я приглядывался к людям Баклера. Двое худощавых мужчин опасного типа, один моего возраста, второй постарше. Каждый раз сталкиваясь со мной глазами, они мрачнели и словно спрашивали: чё смотришь, благородный? Вряд ли они видели во мне то же, что я в них. Судя по изображению в зеркале, я выглядел моложе и чище, наверняка, каждый из них считал, что при необходимости прихлопнет меня как одну из многочисленных мух на столе. И никто не пытался проанализировать, каким образом я заработал репутацию бедового парня, осмелившегося прикоснуться клевцом к яйцам Жировика.