На третий день после пришествия Шлюмберже мы с Гуго отправились в гости на улицу Мясников. Всё было, как и говорил Щенок: смех, музыка, крытые экипажи. Возле ограды кучера развели костерок и сидели на корточках, греясь и судача о чём-то своём лакейском.

Мы подошли к воротам, охранник заступил нам путь.

— Кто такие?

— Послание от мастера Мишеля, — предъявил я уже сработавший однажды пропуск.

— Почему двое?

— Послание тяжёлое, — и сплюнул. — Или докладай хозяину, или открывай. А нет, так мы пойдём, нам здесь мёрзнуть желания мало.

Охранник засопел и сделал последнюю попытку изобразить из себя начальника:

— Больно рожи у вас разбойничьи.

— Какие уродились, с такими и живём.

— Ладно, ждите, доложу пойду.

Прежде чем идти, охранник обмотал створы ворот железной цепью. При необходимости мы могли самого его обмотать этой цепью и повесить на столбе, но слишком много свидетелей, так что обойдёмся без этого. Сейчас важно не быть узнанными.

Охранника не было минут тридцать, я успел прочувствовать всю недоброжелательность ноябрьской ночи. От холода кончики пальцев ног начали стыть и приходилось притоптывать, возвращая им чувствительность. Когда охранник появился, мне уже реально хотелось его повесить.

— Где ты ходишь, сын больной черепахи?

За черепаху он не понял, но общий настрой уловил верно.

— Вон тебе клирик, ему слух расстраивай.

К воротам прильнул человек в сутане. Глазёнки взялись обшаривать моё лицо, но я предусмотрительно прикрыл его капюшоном.

— Почему прячешься? Скрываешь чего? — насупившись, спросил клирик.

— А чё сразу скрываю? Холодно. Мёрзну я, вот и кутаюсь. Тебе чё за дело вообще?

— Подозрительно, — он прикусил губу. — Давай послание.

— Быстрый какой. Мастер Мишель сказал, викарий мне за это два су в благодарность выдаст.

— Два су посыльному? Одного денье хватит.

— Тебе может и хватит, а мне два су! — повысил я голос. — А нет, так иди чертям хвосты крутить. Отнесу послание назад, разбирайтесь между собой сами.

Клирик занервничал. Послание от Мишеля должно нести в себе нечто важное, но стоит ли оно двух су?

— Накажет тебя Господь за жадность твою. Сказано же в Писании: Кто любит серебро, тот не насытится серебром, а кто любит богатство, тому нет пользы от того, ибо есть сие суета.

— А я дам два денье священнику, он грех мой отмолит.

Клирик плюнул:

— Какой же настырный. Пошли. Если вести важные, так и быть, получишь свои серебряники.

Отель находился в глубине двора, окна закрыты ставнями, но сквозь щели сочился свет. Клирик провёл нас к чёрному входу, постучал. Дверь открылась, музыка стала громче. На пороге стоял очередной охранник. Щенок говорил, их трое. Один у ворот, один здесь. Где третий? Возможно, на главном входе или на подмене у воротчика. Ладно, разберёмся. Теперь нужен Бонне.