— Щенок, — тихо позвал я, — ты знаешь кого-то из посетителей?

— Почти всех, господин Вольгаст. — Вон тот толстяк мастер цеха мясников, рядом его сын. Огромная у него харя, да? За следующим столом судебный викарий преподобный Бонне. Он служит при капитульных тюрьмах и возглавляет епархиальный суд. Сюда заходит постоянно, и этот стол в обеденное время никто не занимает. Дальше…

— Стоп. Людей Жировика среди них нет?

— Нет.

Значит, трактир тот. Но всё равно нужно быть внимательней, второй этаж по-прежнему существует и там по-прежнему могут быть люди главы рытвинских. Впрочем, вряд ли Жировик рискнёт устраивать охоту на глазах у почтенной публики, того же судебного викария например… Если только тот не состоит у него на зарплате.

В душе нарастала тревога. Надо было устраивать встречу за городом, в чистом поле, там хотя бы видно всё. Но теперь уже ничего не изменить. Если я вдруг встану и уйду… Да кто меня теперь выпустит?

Я передвинул меч так, чтобы можно было легко его выхватить, и кинул быстрый взгляд на галёрку. Тихо и темно. Широкие окна закрыты плотными ставнями по случаю дождя, и только окно в центре, забранное «лунным» стеклом, освещало середину зала и проход на кухню.

Вроде бы всё нормально, я сам себя нагнетаю. Спокойно, Дима, спокойно. Но впредь надо учитывать, что место, которое ты посчитал безопасным, в действительности может контролироваться противником. Я привык жить в безопасности, а знания о стратегии базировались исключительно на бытовом уровне и не поднимались выше понимания, чем набить холодильник на неделю вперёд. Надо отвыкать от прошлого и начинать мыслить по-другому.

Трактирщик завершил церемониал по встрече большого гостя и широким жестом указал на меня. Жировик повернулся. В лице его не дрогнул единый мускул, хотя глаза выражали такую ненависть, что у меня волосы на загривке взволновались. Но человек, допускающий проявление эмоций перед другими никогда не станет настоящим лидером, поэтому пахан рытвинских едва заметно дёрнул головой, изображая приветствие, и степенным шагом направился к моему столу.

— Ты сегодня без клевца, Сенеген? — с усмешкой проговорил Жировик.

Он снял накидку и небрежно бросил её в руки следовавшего за ним слуги, очевидно, того самого Заплатки, и сел напротив меня.

— Да, поменял на декоративную безделушку. Всё-таки я в городе, а не на поле боя. Здесь латы пробивать ненужно.

Жировик взглянул на мой меч и, так же как Ив дю Валь, по одной рукояти умудрился рассмотреть его достоинства.

— Достойная безделушка, странно только, каким образом она оказалась у такого мелкого дворянчика… Но не будем об этом. Итак, ты хотел встретиться. Я здесь.