Эта «нора», как называл её Рейн, со сквозняками из-под плохо прилегающих оконных рам, приютилась, прижимаясь одной стеной к лавке кровельщика, а другой к курьерской голубятне, провонявшей помётом, мокрыми перьями и всей возможной грязью старого птичника. Специфическое местечко, но я люблю его всем сердцем, ибо это начало моей новой жизни и долгожданный глоток настоящей свободы.

Мы прожили тут пару лет, пока не переехали в более приличные апартаменты на противоположном берегу реки, поближе к центру. Этот же дом Рейн не стал продавать. Вряд ли им владели те же сентиментальные чувства, что и мной. У моего старшего брата трезвый расчёт оставался на первом месте, и поэтому он с Оделией приспособил пустующую обитель для своих целей — свозили сюда из Ила… всякое.

Изучали и хранили, превратив второй этаж в склад непонятных вещей.

Когда они оба исчезли и официальные лица в Айурэ сочли их погибшими, я вступил в право наследования, и сейчас дом принадлежит мне. Я ничего здесь не менял, лишь выбросил часть хлама. Содержал, оплачивал налоги в районную казну и побывал тут один раз за восемь лет.

Об этом пристанище в принципе мало кто знал. Возможно, Оделия полагала, что, вернувшись сюда, вряд ли кем-то будет найдена в ближайшие сутки.

Она запретила мне приходить. Но я желал её увидеть. Сейчас, без Элфи, настоять на том, что было недосказано. Да и доверять бесценные руны курьеру, даже если это вооружённый посыльный уважаемого банка, довольно пустой риск.

Поэтому отправился на встречу сам.

Большую часть дня с моря дул порывистый ветер, и после обеда он, волна за волной, приносил дождливые фронты. Они налетали на город, скрывая солнце, поливали всё, до чего могли дотянуться, и через десять минут исчезали, цепляясь где-то на юге за гребень Курганов Рут, давая волю ясному небу.

Но тоже на десять минут.

Затем всё повторялось. Так что пока я добрался, несколько вымок и шлёпал по лужам, уже не особо выбирая дорогу.

Калитка была закрыта на крючок изнутри, я привычно просунул руку между двумя досками, нащупал, отпер. На первом этаже дрогнула занавеска. Замечательно. Значит, она меня ждёт.

Оделия, в том же платье, что и вчера, отперла дверь и сказала быстро:

— Беги!

Следует заметить, я бы не сделал этого, даже если бы короткий ствол пистолета не прижался к её голове где-то за ухом.

— Без глупостей, риттер.

— А то что? — насмешливо поинтересовался я. — Убьёте её? Она слишком ценна для вас.

Секундное колебание, и теперь тёмный провал ствола смотрел мне прямо в глаз:

— А вы, риттер? Ценны?

— Полагаю. Раз ты со мной разговариваешь. Но не беспокойся. Я не собираюсь оставлять ритессу в беде.