Во все стороны саданула светло-бежевая взвесь, так похожая на дым, и ноздри заполнил удушливый запах. Основной поток пришёлся на колдуна, и он, забыв о руне, фонтаном изверг из себя всё, что ему не посчастливилось съесть за последние часы.

Прежде чем настала моя очередь, я швырнул вытащенную из потайного кармашка руну Оделии. Вышло почти так же быстро, как это делал Рейн, да и она не подкачала. Поймала ртом, точно орешек.

Всегда восхищался её ловкостью.

Проблема в драке колдунов очень проста — если они находятся не более чем в двадцати шагах друг от друга, то способны использовать силу солнцесвета противника. Из этого правила в поединках строится базовая тактика: держаться друг от друга подальше, пока не прибьёшь врага, или же наоборот — спешно сблизиться, если потратил свой солнцесвет, чтобы воспользоваться чужим.

Иногда опытный колдун, имеющий два полных шестиугольника, может многое натворить, разрядив свой цветок и забрав силу из чужого.

У Оделии теперь была руна, а Серебряный от неё всего в четырёх шагах. Так что энергию можно тянуть беспрепятственно.

И она стала действовать.

Белые перья кружились вокруг, падая на развороченную мебель. Много. Словно безумец разорвал подушку и всё её содержимое разлетелось куда попало.

Мутить от той дряни, что я собственноручно выпустил, образно говоря, со дна бутылки, наконец перестало. Я сидел на дощатом полу, ощущая, как штанина намокает от разлившегося кремана, и смотрел в небо, затягивающееся новой вереницей дождевых облаков.

Там свободной и непокорной точкой парила птица.

Довольно интересное ощущение — находиться в собственной гостиной и наблюдать летающих над тобой пернатых. Но не очень-то удивительно, с учётом того что крыша, чердак и второй этаж напрочь отсутствовали. Уж не знаю, каким ветром их унесло и в какие дали, но здесь от них не осталось даже соринки.

Со стенами тоже были некоторые сложности. Из-за их полного отсутствия. Лавку кровельщика за ними — постигла та же самая участь, и теперь я видел пустое пространство и череду повреждённых домов с потёкшими, точно от кислоты, фасадами, выбитыми стеклами, перебранной, разворошённой черепицей, частично не удержавшейся и сползшей вниз в виде бесформенных капель.

Полагаю, что высокой голубятни тоже нет. Иначе откуда повсюду перья бедных пташек.

Тяжело и душно пахло корицей — проявление дара Перламутровой ветви.

Оделия, склонившись над кровавым месивом, по запястье пачкая правую руку алым, извлекла три пластинки рун.

— Малыш, ты как?

В ушах у меня всё ещё сухо потрескивало, словно круглая галька стучала друг об друга, когда отступала волна, но ответил я честно: