— Культурных, — посмотрела на меня Марлена как на совершеннейшую бестолочь. — С остальным наши адепты и сами неплохо справляются.

— Но я никогда ничем подобным не занималась… — Я беспомощно огляделась по сторонам.

У нас в поместье бал был всего один раз. И после дядя отказался от них. Просто на бал нельзя не позвать родственников, а после их приездов у меня всегда начинались ужасные проблемы с даром. В детстве и юности я очень остро реагировала на замечания в адрес моих погибших родителей и моего сиротства. Со временем я немного обросла броней, но эти люди всегда умудрялись найти в ней брешь. И тогда мне снились сны, после которых приходилось заново восстанавливать интерьер моей комнаты и некоторые элементы ее магической защиты. Как говорил дядюшка, чудо, что при таких всплесках силы я сама умудрялась выжить и почти не пострадать. И если бы кто-то узнал, что я настолько не контролирую свой дар… А еще дядюшка говорил, что во время выброса силы он фиксировал такие странные эманации, что засеки их кто-то — и мне было бы не выбраться из лабораторных застенок тайной канцелярии. Сейчас таких всплесков не бывает. Почти… Последний произошел после смерти дядюшки, но я сумела все подчистить и скрыть.

Я сглотнула, прикрыла глаза, стараясь отрешиться от нахлынувших воспоминаний и сосредоточиться на новой проблеме, от которой, похоже, было не увернуться. Но когда я думала об адептах и культуре, в голове почему-то все время маячили образы кружек пива, копченых ребрышек и горланивших на все лады адептов: «Хэй-хэй, не робей! Лучше искателю пива налей!»

— А… кто занимался культурной программой бала раньше? — наконец сообразила я спросить.

— В прошлом году балом занимался ушедший за грань профессор Сурж. — Я округлила глаза, уже догадываясь, почему этот профессор таки умер… — А в позапрошлом эта честь выпала магистру эль Штоль, — с неохотой добавила Марлена, и ее перекосило, когда она посмотрела на меланхолично что-то жевавшую в другом конце зала девушку. — Но надеюсь, хотя бы вы понимаете, что живописно разложенные по столам макеты внутренностей тварей Пустоши — это учебный реквизит, а не предметы искусства.

Мои брови поползли вверх, и я с восхищением посмотрела на эту изобретательную девушку. Это же надо так провести бал, что потом эту невероятную честь пришлось переложить на престарелого профессора, который уже на ладан дышал! И что-то мне подсказывало, что тогда выбор пал на профессора только потому, что он что-то не расслышал и не успел вовремя откреститься от такой радости.