Наступил на стопу всем весом. Поймал локоть в тот провал, что оставался после рывка в плече, и провернул дерево по самому суставу.

Гирт зарычал. Я поймал ещё одну возможность. После тяжёлого удара, когда рука у него тонула в возврате, шагнул внутрь и достал его по лицу. Дерево легло ему по губе. Кровь брызнула на подбородок.

Стебли зашумели, кто-то выкрикнул что-то злое. Синара перестала скучать, подалась чуть вперёд, и серебряная нить в её косе поймала свет.

На пульсацию мне почудилось, что я переломил ход боя. Что если давить дальше в эти провалы, по пальцам, по ритму, я вымотаю его раньше, чем он достанет меня всерьёз. Я почти растянул разбитый рот в усмешке.

И тут же получил ответ. Гирт наконец-то сообразил, что быстро меня не унизить и не вымотать. Значит, надо ломать.

Он перестал работать на победу и принялся работать на повреждения, грубо, без красоты, зато наверняка. И техники у него больше не выходили поодиночке. Он вязал их в один ход, как Севра когда-то рассказывала про сцепку. Опора держит ноги, тяжесть садится на лезвие, рывок добавляет скорость в самый конец. Раньше я снимал их по очереди, а теперь они шли разом, и провалов между ними почти не оставалось.

Тяжесть легла мне в предплечье, по той же руке, что уже немела. Дерево встретило кость глухо, без звонкости, и пальцы у меня раскрылись сами. Меч ушёл из правой ладони, перевернулся в воздухе. Я поймал его левой, у самой рукояти, неудобно, не своим хватом.

Левой я дрался хуже. Зато Гирт этого не ждал. Он шагнул в ту сторону, где у меня только что была пустая, выбитая рука, и встретил меч там, где его не должно быть. Дерево чиркнуло ему по уху, содрало кожу. Мелочь. Но этим я выгадал себе ещё на несколько пульсаций.

А потом он вложил всё разом. Ударил мне в бок. Рёбра отозвались тупым щелчком, и дыхание сорвалось, воздух застрял где-то под горлом. Рывок ударил в голову, я ушёл не до конца, бровь рассекло, и кровь полилась в глаз, заливая половину поля красным.

Опора держала его в центре, и он давил, давил, не давая мне отыграть расстояние, которого у меня и так не было. Левая кисть онемела следом за правой, и меч в ней держался на одних сухожилиях.

Колено у меня подломилось, я осел на него, упёрся ладонью в утоптанную землю. Лордан не остановил. Уже думал ударить несколько раз по земле, но что-то внутри меня остановило.

Гирт ухватил меня за ворот и потянул вверх, ставя на ноги. Тут же вспомнил рассказ Нолла, вот только теперь это было со мной.

— Сухой Лист должен ломаться, — прошипел он тихо, чтобы слышал только я.