Алекс легонько дотронулся до моего локтя, и я с удивлением обнаружила, что впереди стоит толпа. Хуторяне сгрудились у распахнутых ворот перед каким-то домом, частично преграждая дорогу. Мужчины хмурились, женщины вскидывали руки и рыдали.
Что, черт возьми, тут происходит⁈
— Машенька, это твой дом, — раздался позади меня голос Ефросиньи. Столько народу… Неужто в семье старосты беда какая стряслась?
Подъехав поближе, Алекс припарковался у обочины. Заглушил двигатель и распорядился:
— Ефросинья, вы с Натальей остаетесь в машине. Маша, идем.
Он выбрался из салона. Я отстегнула ремень безопасности и тоже вышла. А едва оказалась на улице, как по ушам резанул плач убитой горем женщины:
— Артемьюшка-а-а-а! На кого ж ты меня покину-у-у-ул! Как же мы без тебя-я-я!
— Не успели, — выдохнул Алекс и ругнулся на грани слышимости.
Глава 23
Видимо, старосту все же укокошили. В целом — туда ему и дорога, жаль только, что допросить его мы не успели.
К воротам подошли инквизиторы. Толпа моментально отхлынула, освобождая им путь. Выглядели воины и правда устрашающе: черная униформа, лица спрятаны под балаклавами, на головах каски, а в руках нечто, напоминающее короткоствольные автоматы.
Не издав ни звука, инквизиторы выстроились так, чтобы образовать для нас с Алексом коридор.
Надрывные женские причитания оборвались на высокой ноте, а на мое обоняние обрушилась удушающая вонь человеческих эмоций. Захотелось зажать нос, развернуться и удрать. Но нельзя, нужно идти во двор.
Объявлять хуторянам, кто здесь теперь главный, придется возле трупа.
Незаметно вытерев вспотевшие ладони, я без спешки пошла между инквизиторами. Подбородок приподнят, спина прямая, плечи развернуты — я не сомневалась, что выгляжу уверенно. Но сердце колотилось так часто, что, казалось, еще чуть-чуть, и напускное спокойствие треснет по швам.
Неожиданно Александр поймал мои пальцы, несильно сжал. Он словно беззвучно говорил: не бойся, я с тобой. И мои душа с разумом доверились этому мужчине. На меня опустился покой.
Причем дар эмпата князь Меньшиков точно ко мне не применял, я бы заметила. Он одним простым жестом напомнил, что всегда придет на помощь, и при этом излучал настоящую —мужскую — внутреннюю силу, что я верила безоговорочно. Парадокс, но за все годы брака я ни разу не чувствовала себя как за каменной стеной. И лишь сейчас поняла, каково это — находится под защитой мужчины.
Непередаваемое ощущение.
В итоге я подошла к стоящему посреди двора прицепу даже без тени страха. Безучастно глянула на бездыханное тело.
«Голова на месте, крови нет. Почему старик мокрый?» — отметила странность и перевела взгляд на пухлотелую женщину в симпатичном домашнем платье. Черный платок, покрывающий ее волосы, съехал набок, грозя упасть, но женщина не тянулась его поправить. Она стояла, прижав обе руки ко рту, в ее глазах плескалось горе. И страх.