Вожак лисов глядел на меня с нескрываемой ненавистью. Гримаса ярости искажала его лицо на протяжении всей схватки. Ли Пао теперь мог держать косу только одной рукой, как и я. Наши силы в этом плане примерно сравнялись. Несмотря на то, что я получил явное преимущество, бросать косу он не пожелал. Словно от нее зависела его жизнь.
Сильная темная аура вдруг окутала Ли Пао. Чернильный огонь перекинулся на косу, а затем и на мою клешню и руку. Я почувствовал боль телесную, а также плач артефакта, многие из которых имели подобие разума. Ему крайне не нравилось такое обращение. Черный огонь разъедал железо, хваты оплавились, а котел находился в шаге от того, чтобы лопнуть. Я уже готов был разжать хватку, как вдруг почувствовал знакомое сосущее чувство глубоко внутри. Поддавшись возникшему импульсу, я принялся помогать артефакту, снабжая его некоей внутренней силой. Что-то словно щелкнуло в Клешне Хваткого Поглощения.
В один из моментов воронка-щит возникла снова, но теперь она имела не только стандартные багровые очертания, но и чернильно-темные вкрапления. Темный огонь Ли Пао более не наносил ей столь много вреда, как раньше. Наоборот — частично втягивался в воронку. Кажется, вожак сам удивился такому повороту событий не меньше меня.
Несколько секунд мы стояли во все том же положении, пока я не ощутил некую внутреннюю заполненность и готовность со стороны артефакта. Времени разбираться с Сутью не было, так что я просто доверился Клешне и дал команду через импульс огня. Хваты протеза вдруг окутались чернильным пламенем, но это было не пламя Ли Пао, а мое собственное, захваченное артефактом. Раздался скрип и треск, черные искры полетели в разные стороны. Поднатужившись, клешня перекусила смертоносную косу, чье древко не могли разрубить никакие атаки.
В единственной руке Ли Пао осталась лишь половина древка, вторая часть косы упала на землю. Я толкнул ее ногой подальше от владельца. Вожак посмотрел на меня и мою клешню, пылая злобой. Я тоже бросил взгляд на артефакт. Он был весь покорежен из-за влияния вражеского огня, но выражал гордость за проделанную работу. Мой протез стал чем-то вроде гидравлических ножниц, разрезающих металл почти любой толщины. Да еще и темный огонь отражал значительно лучше. Левая рука и плечо, пострадавшие от проклятого огня, дико болели, но я был рад трансформации.
Ли Пао вдруг расширил глаза и поднял взор в небо. Туда, где сквозь хмурые тучи проглядывал лик алого Орока. Вдруг раздался грохот, и в Ли Пао ударила черная молния. Вожак затрясся, раздираемый на части мощным потоком энергии. Я отступил на несколько шагов, получив нехилый разряд черной молнией и спрятался за воронкой-щитом. После прокачки она отлично защищала как от проклятого огня, так и от гадких молний.