Хотя она нарядилась так, что можно было только поаплодировать. Безупречный вкус и тонкое чувство стиля на этот раз оказались на её стороне, и я подумал, что, возможно, в прошлый раз был слишком строг с ней.

Но тут же ощутил, что от неё вьётся тонкая струйка магии обаяния. Вот оно что! Ах ты, лиса!

— Здравствуйте, ваше сиятельство, — проговорила она, едва завидев меня и сделала глубокий реверанс. — Рада снова видеть вас.

Ах, вот оно что! Видимо, весть о моём титуловании уже разнеслась по высшему обществу Москвы, и теперь меня ждёт атака незамужних девиц, надеющихся отхватить себе князя. Что ж, будем отбиваться.

— И я рад вас видеть, — ответил я, слегка улыбаясь. — К кому-то из моих друзей пожаловали?

Она резко изменилась в лице, поджала губы, но тут же взяла себя в руки.

— Вообще-то к вам, если вы не возражаете, — она соблазнительно улыбнулась и подошла ко мне ближе, чтобы я уловил флёр её духов. — Вы же не хотите ехать на бал в одиночку, — она уловила мой жест, когда я в недоумении повернулся к Борису и его друзьям, поэтому добавила. — Я имею в виду не друзей, а сопровождающую даму.

Пожав плечами, я пропустил её внутрь. В конце концов, ничего плохого она сотворить не должна была. Главное, чтобы за Ириной не притащился Перлов.

И вот что интересно, в этот раз меня уже заинтересовал её титул, хотя несколькими днями ранее мне на это было абсолютно наплевать. Так вот как меняют людей подобные регалии!

— А, простите… — я старался сдерживать эмоции, чтобы не выдать своего истинного настроения и не засмеяться. — Вы — титулованная дама?

Она сразу напряглась и, кажется, даже слегка покраснела.

— У дамы такое спрашивать невежливо, — попыталась она выкрутиться и обратить всё в шутку. — Это вы, ребята, любите мериться всем, чем не попадя, а мы обычно принимаем титул мужа.

— Ну да, ну да, — усмехнулся я про себя. — Рассказывай мне. Судя по всему, похвастаться-то и нечем.

«И вот на что мне это? — думал я, разглядывая её спину в платье, демонстрирующем вполне себе симпатичные плечи. — Ещё совсем недавно мне было на это плевать, а теперь, особенно после слов императора, я вдруг стал разборчивым».

Кстати, отношение ко мне ребят тоже изменилось. Борис явно испытывал некоторую неловкость, впрочем, она была почти незаметной. Зато куда-то целиком и полностью испарился налёт высокомерия у Ильи Потёмкина. С одной стороны, мне это импонировало, так как я сам стал чувствовать значимость положения, а с другой, понимал, что это только из-за титула и произошло, а не из-за моих личных качеств.

А вот Семён Головин стал откровенно меня стесняться. В моём присутствии он почти не раскрывал рта. Хотя Борис, улучив момент, когда мы остались с ним наедине в курительной комнате, сказал, что Семён вообще не очень разговорчивый. Но зато добрый, отзывчивый и честный.