— Это у наследника престола воли нет?

— Тут не так все просто! Прежним жидам, подряды им сам главнокомандующий повелел отдать, там вообще не поспоришь. Да только товарищество ихнее разорилось, да так что ни шиша не получив, наше казначейство еще и должно осталось, а концов теперь не найти! Слыхал может про Грегера с Горвицем?

— Слыхал.

— Вот-вот, а других то все равно нет, жулик на жулике сидит и вором погоняет. Эти, господа офицеры сказывали, хоть немного бога боятся, а другие и вовсе живоглоты!

— А эти значит честные?

— Нашел честных! Ворье первостатейное, но с понятием! Всем кому положено поднесли, никого не обидели.

— И цесаревичу?

— Ты дурак что ли! Александр Александрович за таковое сам бы не побрезговал в рыло дать, однако же, он не один. А генералы у него тоже люди, и всем жить хочется!

— Дела!

— А ты думал! Это тебе не турок сонных вязать, тут соображать надо!

— Ишь ты, — делано изумился Дмитрий. — И кто бы мог подумать…

— То-то и оно!

— Слушай, а зачем они сюда-то приходили?

— Известно зачем. За деньгами!

— Что прямо к цесаревичу?

— Да Господь с тобой! Нет, конечно. К цесаревичу они за подписью на требовании, потому как без его подписи им казначейство ни копейки не даст.

— Дорогой автограф, — задумался унтер. — И, похоже, они его не получили.

— Дык ясное дело, они ведь, ироды, еще не все поставили, что от них причиталось. Потому и расчета покуда нет.

— Ну-ну.

— Все, некогда мне с тобой тут лясы точить, — вырвался, наконец, от него писарь и, опасливо оглядываясь, убежал.

Дмитрий некоторое время стоял, задумавшись, а затем развернулся и пошагал в сторону телеграфной станции, повторяя про себя старую солдатскую мудрость, о том, что от начальства нужно держаться как можно далее.

К своему удивлению, у связистов он снова встретил этих странных господ. Один из них, выглядевший чуть моложе и менее респектабельно, вел переговоры с титулярным советником Валеевым, на предмет отправки телеграммы. Чиновник, как водится, строго отвечал ему: — не положено! А тот, в свою очередь, уговаривал войти в положение и обещал отблагодарить. Судя по всему, переговоры подходили к своему логическому завершению, сиречь, консенсусу и представитель многострадального еврейского народа, вот-вот должен был убедить российского чиновника пойти ему навстречу.

— Будищев это ты! — заметил его титулярный советник. — Как хорошо, что ты пришел. У нас, опять аппарат барахлит, вот даже телеграмму принять не можем.

— Даже не знаю, ваше благородие, — сокрушенно вздохнул мгновенно сориентировавшийся унтер, — я ведь попрощаться пришел. Возвращают меня обратно в часть, надоел я, видать, тут всем.