Утро для меня прошло сумбурно. Когда я встал, все как раз собирались расходиться.

Гриша отправлялся к Марфе и выбирал себе двоих помощников. Что-то там они сегодня собирались таскать. Остальные должны были идти к угольщику. Как сказал Бивень, сегодня должны были привезти первую партию угля, перекупленного по дешевке. Угольщик вчера ничего мне об этом не сказал, но я был рад, что он продолжал следовать моим советам.

Я же собирался навестить кузнечный цех, а затем, может сразу, а может и нет, добраться до училища и переговорить с Аркадием Петровичем.

Для похода в цех, я надел простую одежду. Там не нужно было никого впечатлять своим видом, а вот перед посещением училища, всё же придется переодеться. Иначе меня туда попросту могут не пустить. Значит, все же заскочу домой.

Я быстро перекусил и вышел из дома раньше остальных.

Город, казалось, оживал. После двух ночей Костолома, люди сидели по домам и не высовывали носа. Разве что за углем сходить. Сейчас же лавки были открыты, покупатели передвигались неспешно, выбирали и рассматривали товары. Словно не два дня, а два месяца сидели по домам.

Такое было сразу после локдауна у нас. Народ так насиделся взаперти, что готов был идти куда угодно, лишь бы не в четырех стенах.

В цехе стояла жара, будто тут изобрели и включили маленькое солнце. Работали все три горна. Двое делали первичную подготовку, а Степан уже доводил заказ до совершенства, придавая нужную форму и закалку. В помощниках было трое новеньких. Их я не знал, но догадывался, что Степану потребуются люди, так что не сильно удивился.

Едва я вошел, Степан как раз заканчивал очередной клинок.

Рядом с горном стоял человек, которого я не опознал со спины, но подойдя ближе, понял, кто пожаловал.

На Борисе Валентиновиче был толстый защитный фартук и круглые темные очки, плотно прижимаемые к лицу широким ремнем на затылке.

Я подошел ближе, Борис Валентинович развернулся, узнал меня и поприветствовал.

— Процесс контролирую, — коротко поясни он. — Наниматель требует отменного качества.

Я кивнул, подошел и пожал руку Степану. Тот как раз закончил возиться с клинком, отдал его помощнику, а сам подошел к нам.

Борис Валентинович посмотрел на наше рукопожатие, но сам ладони не протянул. Но мне не больно-то и хотелось.

— Как идет процесс? — поинтересовался я у Степана.

Тот чуть скривил губы, пожал плечами.

Худо-бедно справляемся, — ответил он, покосившись на Бориса Валентиновича, тот хмыкнул.

— Всё будет в срок, — чуть с нажимом сказал Степан.

— Охотно верю.

Борис Валентинович снял очки, взглянул на меня, спросил: