Он оглянулся на лестницу, чтобы окликнуть служку, но осекся. Внимание привлек почти неуловимый импульс.

Нахмурившийся настоятель повернулся в сторону, откуда пришло ощущение. Для опытного медиума, отдавшего своему делу почти всю жизнь, этого было достаточно, чтобы понять многое.

«Опять этот… нарушитель спокойствия, — понял он. — Эх, была б моя воля…»

Как настоятель храма всего пантеона он должен был относиться ко всем его покровителям с одинаковым смирением и покорностью. В то же время именно эти качества мешали принять весьма спорную божественность некоторых из обитателей пантеона. Например бога мятежа и непокорности.

Мысленно одёрнув себя за недостойные мысли, он присмотрелся к статуе божества, что находилась в дальней части зала. Каменное изваяние изображало молодого юношу нежной внешности, но с дерзким выражением лица. Что-то в его виде вызывало инстинктивное недоверие.

— Что ж с тобой такое? — тихо произнес настоятель.

Он подошел ближе. Едва он приблизился на такую дистанцию, чтоб слабого зрения хватило разглядеть все детали, как произошло нечто неожиданное. На белоснежном камне статуи проявились пятна тьмы — да так внезапно, что заставили настоятеля вздрогнуть.

Стоило моргнуть, как морок исчез, белоснежная статуя младшего бога стояла как ни в чём не бывало. И всё же он был слишком стар и опытен, чтобы не доверять своим ощущениям.

«Не зря всю ночь кошмары снились, — покачал он головой. — Ох и дурное это знамение».

Звон со стороны больших двустворчатых ворот заставил его отвлечься от дурных мыслей. Времени на обстоятельное изучение не оставалось. Он, конечно, мог бы задержать открытие храма, но скандала совсем не хотелось. Тем более из-за бога, которого, откровенно говоря, он считал дрянным, а то и вовсе лишним.

«Напишу главе их культа сегодня же, — наконец нашёл он компромисс. — Их покровитель, они пусть и замаливают».

Настоятель вполне резонно посетовал, что следить за настроением кого-то из богов вообще не его забота. Он был здесь фигурой, отвечающей за общую атмосферу храма, и вовсе не поклонялся никому из небожителей.

Успокоенный мыслями, он вернулся ко входу и снял с ворот запирающую рейку. С той стороны послышался окрик одного из служек. Тут же врата с гулом начали расходиться, движимые прикованными рабами. Полутьму зала осветили лучи розового, ещё по-утреннему мягкого светила.

— Здравия, настоятель! — поклонились служки.

Мужчина ответил лишь жестом. Он смотрел на большую лестницу, внизу которой колыхалось море народа.

Послушники разных божеств пришли сегодня со своими нуждами и просьбами к своим богам. То тут, то там среди одетых людей виднелись обнаженные тела рабов разных рас. Всё верно — покровители охотнее отвечали тем просителям, что не скупились на жертвы.