Мое внимание привлек знакомый голос американца, что договаривался как раз за нашу группу.

— Мы берём западную лестницу, и это неоспоримо! — произнёс американец. — Это моя страна и мой город! Кто ты такой…

— Кто я такой? — заспорил с ним, кажется, англичанин. — Может, начнём с того, что твоя страна — это придаток моей? Придаток, которому мы дали свободу?

Разговор тут же пошёл на повышенных тонах. Спорили, как ни странно, богачи, а командиры отрядов держались куда спокойнее.

Спор не утихал, а значит, пришло время вмешаться.

— В чём дело? — произнёс я, привлекая к себе внимание. — У нас тут время не резиновое.

Англичанин бросил на меня недовольный взгляд, но явно сдержал какую-то грубость. Мысленно я усмехнулся. Не то чтобы я ненавидел богачей, но наблюдать, как им приходится принимать новые правила игры, где они уже не боги, было забавно.

Зато американца, уже прибившегося к нашей группе, моё появление явно обрадовало.

— Этот торгаш хочет забрать удобный выход, — произнёс он и уже тише добавил: — Я всё проверил, это самый быстрый спуск, господин Коготь.

Мысленно я отметил, что и от богача в такой ситуации мог быть толк. Кивнув ему в благодарность, я обратился к англичанину.

— Что ж, как правильно произнёс мой подопечный, — я хлопнул американца по плечу, от чего его улыбка слегка подвяла. — Мы забираем этот вход.

Видимо, тут не выдержало даже терпение британца.

— С какой это стати⁈ — вскричал он.

— А какие у вас возражения? — улыбнулся я. — Может быть, возмутитесь от «негуманности»?

Закончив с комедиями, я перешёл на более серьёзный тон.

— У нас самая большая группа гражданских, нам и выход удобнее, — произнёс я и добавил: — Тем более из-за этого шансы встретить врага растут. Кто-то будет спорить?

Если и раньше мне не особо перечили, то после лифта и подавно. На этом я решил, что моё участие в сборе закончено.

Вокруг подавленность уступила место деловой суете. Участники игры из нового поколения, персонал и богачи расходились из главного зала по своим направлениям. Вглядевшись в лица, я отметил, что с них ушла обречённость, сменившись деловым сосредоточением.

Стоило отойти в сторону, как ко мне подтянулась вся наша группа. Это был Михайлов со своими полутора десятками бойцов, четыре мажора со спутницами и ещё десяток людей из персонала. Последние всё так же несмело держались чуть в стороне. Осмотрев последних, я отметил, что в отличие от богатеев мужчины там были куда крепче на вид.

Рядом выдохнул Михайлов. Похоже, толпа народу оказалась больше, чем он ожидал. То же самое пришлось признать и мне — вывести такую массу будет нелегко, но иных вариантов уже не оставалось.