— Не переживайте, сержант, — сказал я, похлопав его по плечу, и, протиснувшись мимо этого амбала, обратился к Вострикову:

— Андрей Игоревич говорил о форме. Где я могу ее получить?

— Вот, держите, — открыл он шкаф и достал стопку одежды и берцы. — Переодеваетесь у любой свободной кровати, вещи оставите на стуле или кровати, тут не тронут.

— Стадион найдете? Или проводить? — спросил Араухов.

— Найду, видел, пока ехали, — ответил я, взяв одежду, пошел переодеваться.

Майка, штаны, две полоски ткани вместо носков. Хм. Интересно, это Распутин специально или не подумал, что князь может и не знать, как обматывать портянки. Вот был бы позор на всю казарму, если бы мне пришлось просить помощи.

Но я умел переодеваться и попрыгал на месте, чтобы услышать, откуда появится лишний шум. Вышел из казармы и снова наткнулся на того лейтенанта.

— О, боец. Пойдем, мне как раз нужен один, чтобы нести ящики на полигон. Князь изволит тренироваться.

— Нет, лейтенант, вы ошибаетесь. Я не ваш подчиненный. Идите и найдите кого-то другого, — начал раздражаться я. Чтобы я еще раз вышел из дома без знака рода!

— Солдат, я не понял, это приказ!

— Отвали, — махнул я рукой и пошел в сторону стадиона.

— А ну, стоять! — догнав меня, он подставил подножку.

Удержав равновесие, я повернулся к лейтенанту и сказал:

— Вы меня уже раздражаете. Идите, куда шли, а меня оставьте в покое.

— Ты у меня сейчас в больничку отправишься, а следом в карцер, щенок. Там научишься уважению к старшему по званию, — прорычал офицер.

А я? Что я? Я попытался ударить. С чувством, толком и расстановкой. Но мой удар не достиг цели. Перед мужчиной появился какой-то невидимый щит, и мой кулак ударился в него. Черт, как же больно! Отдернув руку, я прижал ее к себе.

А вот его удары достигали меня. Классическая двоечка в корпус, в голову и удар по колену. Скорость ударов была невероятно быстрой. Я, наверное, моргнул два раза, а уже стою на коленях перед ним… Что это такое? Только и успел подумать, когда очередной удар в голову уронил меня на асфальт.

— Ну что, солдат, кончилась твоя храбрость? — начал смеяться лейтенант.

— Пошел ты, — ответил я, сплюнув сгусток крови.

— Ааа, значит, мало, ну ничего. Я только начал.

Не в первый раз замечаю, что у военных в минуты напряжения исчезают маты и сокращения, и они начинают говорить нормальным языком. Думал я, когда очередной удар ногой в корпус отправил меня в небольшой полет.

Поднявшись и посмотрев на неспешно подходящего летеху, я побежал на него. Удар, удар, нырок под его руку, еще удар, отскок, удар. Блок, удар. Отскок. Нет, мои удары снова не причинили никакого урона.