— Ну, не сказать, что это полный провал. Уголь мы всё же получили.
— Вот только этого мало, — хмуро заявил я, взяв другой кусок угля. Внешне он практически ничем не отличался от того, что я покупал в магазине в двадцать первом веке.
Вроде бы сиди и радуйся. Получилось хоть что-то — уже хорошо! Вот только для моих планов требовалось угля в разы, десятки раз больше. Не удача должна определять готовый продукт, а отлаженный до мелочей процесс.
— Я думаю, ошибка была в своде, — ощупывая печь, едва слышно предположил Леонид. — Может, стенки вышли слишком тонкими?
— Не одни стенки виноваты. — Елисей отломал кусок стены непосредственно у самой трещины. — Печь всё ещё сырая была. Да и жар мы дали слишком быстро. Вот её и разнесло.
Я посмотрел на трещину, расползшуюся по боку. Впрочем, чего это я вздумал раскисать? Разве мы не предполагали такой исход с самого начала? Да и печь была ведь экспериментальная, пробная! А как корабль назовешь, так он и поплывет. Так уж стоит удивляться случившемуся провалу? Наоборот, надо снова браться за дело. С новыми силами, с новым упрямством. И с учтенными ошибками, куда же без этого.
«Умные учатся на чужих ошибках. Дураки на своих. Но я никогда и не утверждал, что у меня семь пядей во лбу», — посмеявшись про себя, я поднялся на ноги, отряхивая руки от угольной пыли.
— Давайте тогда чинить, — осмотрел я своих горе-мастеров. — В этот раз нужно сделать всё на пять с плюсом!
Ростислав осторожно спросил:
— Может всё-таки проще яму выкопать?
Я бросил острый взгляд на молодого охотника. Он тут же отступил на шаг, сглотнув вязкую слюну.
— Всё-всё, понял! Не проще, так не проще!
* * *
Починка началась с разборки печи. Не всей, конечно, только повреждённого бока и части свода. Я боялся трогать больше, чем нужно. Если развалить конструкцию целиком, мы рисковали потерять ещё несколько дней работы.
А время всё утекало, как тот самый песок сквозь пальцы.
Леонид первым делом предложил переделать свод. Мы слишком сильно понадеялись на раствор. Положили слишком толстый слой. Да и я поторопился…
Вот и пока печь сохла, свод слегка повело, что привело к деформации верхних стенок печи. Из-за просевшего свода появилось напряжение в конструкции, которое стало давить на боковые стенки. Как итог, как только нагрелась печь, глина стала расширяться, и в соответствии с законами физики ее стало распирать наружу.
Мой первый прораб на стройке всегда приговаривал — «где тонко, там и рвется»! Так и у нас оказалось, что слабым местом были те самые боковые стенки. Напряжение преодолело некую грань, глина треснула, образовалась трещина. Ну а дым и жар повалили в открывшуюся брешь за милую душу.