Стояли мы над этими двумя ведрами всей мыловарней и откровенно любовались, а тетка почесала затылок и повздыхала над результатом.

— Объем все равно маловат, — подытожила она наконец. — Хотя чего я ворчу, это всяко богаче твоей первой капли.

Тут у навесов и объявилась Дагна, на ходу разглядывая какую-то бесформенную железяку и прикидывая куда бы к ней пристроить молоток.

— Я чего зашла… Ты у меня молот с утра брал, — напомнила она и протянула ладонь. — Может, вернешь уже? Без него работать не всегда удобно.

— Вон он, у колоды стоит, — указал я.

Ладонь Дагна опустила, двинулась за инструментом, но на полпути притормозила.

— А это у вас что? — кивнула она на ведра.

— Масло, из ореха кузнеца надавили, — не без гордости отчитался я. — Теперь вот думаю, как с ним быть.

— В смысле, как быть? — Дагна даже удивилась. — Все же давно решено.

Подхватила ведро и понесла в сторону кузни, буднично так, по-хозяйски, я и возразить не успел. Правда, далеко уйти у нее не вышло, дорогу перегородила тетка, а перегораживать ей есть чем, наша старшая мыловарка выше Дагны на голову, если не на две, и шире раза в два, так что дорога перекрылась вся целиком, вместе с обочинами.

— Ну-ка поставь, — пробасила тетка. — Это для мыла.

— Какое еще сейчас мыло? — не поняла Дагна.

— Мы его для мыла давили, между прочим, всё утро. — возмущенно повторила та.

— А ты мне вот что скажи, орехи какие были? — прищурилась женщина-кузнец.

— Ну… орехи кузнеца, — тетка на всякий случай оглянулась на меня.

— Так я кузнец, — пожала плечами Дагна. — Мои орехи, выходит. А из моих орехов и масло мое.

И ведь это моя же вчерашняя логика, я сам у кузни доказывал, что орехи кузнеца положено колоть кузнецу. Вернулась, зараза, окрепла по дороге и теперь работает против меня. Дагна тем временем шагнула в обход, тетка сместилась следом, и решительные лица обеих намекали, что балаган пора останавливать, добром он не кончится.

Про проникаемость система намекала не зря, вот что еще стало понятно. В кузнечном деле у масла давняя и почетная дорога, закалка. Сунешь раскаленную сталь в воду, и вода сдирает жар слишком резко, металл ведет, по кромке расползаются трещины, а масло остужает мягче и без рывков, закалка на нем ложится ровнее.

В моем мире кузнецы за хорошее закалочное масло держались крепче, чем за наковальню, а здешнее вдобавок и жаропрочное, от раскаленной железки не вспыхнет, такое ценится вдвойне. Ну и главное, проникает оно, судя о всему, где-то на уровне Основы, а значит, есть шанс, что особое свойство вплавится прямо в изделие, и вот это уже пахнет не мылом, а целым направлением.