Слухи он начал собирать с первого же привала, вернее, собирать ничего и не пришлось, слухи здесь раздавали бесплатно и с добавкой. Мужики у костра спорили о Пороге со знанием дела, хотя ни один из них там не бывал.

— Говорю вам, там все плохо, — гнул свое бородатый в драном тулупе. — Зверье из леса поперло, деревню почти сожрало. Армия подошла в последний момент, отбила, что осталось. Кум слышал от обозника, а тот сам видел.

— Сам он видел… — хмыкнул сосед, помешивая варево. — А я слышал, там нынче стройка такая, что рук не хватает. Мастер у них объявился, из молодых, дома из жидкого камня поднимает. Платят, говорят, по десятке медяков в день, да еще и кормят.

— Ага, и золотой сверху за красивые глаза, — бородатый сплюнул в костер. — Где ж это видано, чтоб в деревне платили вдвое против города? Брехня.

— А чего ж ты тогда идешь, раз брехня?

— Ну а здесь что делать? — бородатый пожал плечами без всякой обиды. — Без работы на пустой каше я уже пухнуть начал. Брехня, не брехня, а ноги дармовые, дойду и погляжу.

Корш слушал, кивал в нужных местах и раскладывал услышанное по папкам. Зверье и спасительная армия легли в слухи, стройка со сказочной оплатой туда же, а по-хорошему просилась она и в бред, шесть медяков в день считались потолком даже в Северане, и кто в здравом уме станет платить землекопу больше? Для себя он отметил другое: о деревне Порог говорил каждый второй костер, причем с нескрываемой и даже жадной надеждой. Так о разоренных дырах не говорят.

На второй ночевке он все-таки не выдержал. Дождался, пока обозники усядутся к котлу, подошел к телеге, подбил клинья и затянул крепление как положено. Возился в темноте на ощупь, зато глаз отпустило сразу, будто занозу вынули. Хозяин телеги утром долго ходил вокруг колеса, скреб затылок и вслух благодарил дорожных духов, а Корш стоял в сторонке и делил с духами заслуженную славу. Пусть их, духов не жалко, зато катится теперь ровно.

К исходу третьего дня дорога завернула к реке, и обоз по одному потянулся через мост, если это сооружение еще имело право так называться. Бревна прогнили насквозь, перила держались на честном слове и паре гвоздей, а мелкая безобидная речушка внизу терпеливо ждала своего часа.

Занятно, что глаз у Корша даже не дернулся, видимо, путь Порядка, взглянув на это сооружение, понял, что исправлять тут нечего, сдался и отвернулся. Зато мост стал первым пунктом, который полностью совпал с отчетами, и Корш испытал к гнилым бревнам что-то вроде благодарности, хоть какая-то бумага в этом деле не соврала.