— Ну а что? — возмутился я, оглядев строй распахнутых ртов. Добавить мужикам было нечего, стояли и хлопали глазами, так что я молча покатил тележку дальше, к телегам, мимо растянутых на волосков из распущенной веревки и ополовиненных бочек со смолой.

Парковка прошла образцово, тележка легла ровно там, где я ее положил, дождалась, пока сгружу с нее пожитки, и осталась лежать без единой жалобы. От такой сознательности стало ее даже немножко жалко, потому выудил из сумки последний кусок вяленого мяса и поднес к пятачку. Подношение обнюхали, признали годным, и тележка, донельзя довольная жизнью, приступила к заправке.

Рядом образовался Больд, присел на корточки и заглянул новому транспорту в глаза.

— Хорошая… — пробасил он и бережно погладил ее пальцем по загривку.

— Рабочая, — уточнил я. — Сверх нормы не корми, она у меня на довольствии.

Больд кивнул, а тележка на всякий случай заработала челюстями побыстрее, а то вдруг отберут.

Честно говоря, никогда бы не подумал, что приручение животных дается настолько просто. Знал бы об этом раньше, глядишь, и профессию себе выбрал бы другую, кто знает. Хотя ладно, шучу, легких путей я отродясь не искал и в работе всегда брал самые сложные объекты, от которых остальные шарахались.

Мужики все это время держали уважительную тишину, но долго она не прожила, первым отмер кто-то у котла, и охотника обступили плотным кольцом. Версии посыпались такие, что я невольно заслушался. По первой выходило, что под гнездом проснулся гнилоход-переросток и подгрыз гору снизу, по второй к осам пришел каменный голем, сел на гнездо и до сих пор на нем сидит. Ну а третья, самая обстоятельная, гласила, что мастер выстроил осам новую гору, получше прежней, а старую убрал за ненадобностью, и вот с ней почему-то никто даже не спорил.

— Мы просто расхреначили сраную скалу, — ответил Кейн.

— Ну да, ну да… А грохотало тогда что?

— Скала. Которую мы расхреначили.

— А голем-то был? — крикнул кто-то из задних рядов.

— Не было там никакого голема! Мы! Расхреначили! Скалу! — охотник держался из последних сил.

— Да понятно все с тобой, — вздохнули в кольце. — Не велено, значит, рассказывать.

Кейн набрал воздуха, выдохнул и оглянулся на меня, но помогать я не стал, у меня и своих дел хватает. Мужики свою картину мира сложили давно, обжились в ней со всеми удобствами, и отступать им теперь некуда, а против такой крепости бессильна любая осада.

Ну а мне оставался еще один пункт программы, доложиться заказчику. Пчелы эту новость заслужили первыми, без них мы бы к гнезду и не подступились, было бы тупо не зачем. Так что подошел я к скале и полез наверх по уступам, прикидывая на ходу, о чем в докладе стоит умолчать. На середине подъема снизу послышалось сопение, глянул под ноги, а там Кейн, карабкается следом с обреченным лицом. Мужики лезть не рискнули, остались у подножия и выкрикивали оттуда свои теории, а голем в них с каждой минутой обрастал новыми подробностями.