Как только дым сменит цвет на синеватый и поредеет, нужно будет закрывать поддувала одно за другим, уменьшая приток воздуха до минимума. Центральное отверстие замазать глиной последним, и после этого яма будет тлеть сама по себе ещё часов восемь, может десять, без моего участия. К утру, если всё пойдёт без сюрпризов, можно будет раскопать и посмотреть, что получилось.

Присел рядом с ямой и стал ждать. Жар приятно грел лицо, белый дым уносило ветром в сторону леса, и со стороны горна доносился мерный треск горящих дров, разбавленный периодическим шуршанием, когда Сурик подбрасывал очередную щепку. Мальчишка справлялся, по крайней мере ничего пока не взорвалось и не загорелось, а это для первого раза уже достижение.

Минут через двадцать не выдержал и сходил проверить. Сурик сидел на месте, глаза прикованы к огню, руки на коленях, а рядом аккуратно сложена порция дров на подхвате. Из трубы горна шёл ровный белый дым, температура в топке невысокая, пламя мягкое, ленивое, и заготовки прогреваются именно так, как нужно. Всё в порядке, мальчишка понял задачу и выполняет её на совесть, и даже вид у него при этом довольный и сытый, булка с мясом явно пошла впрок.

— Нормально, — кивнул ему и вернулся к яме.

Примерно через час белый дым из ямы начал менять характер. Стал реже, тоньше, и в нём проступил синеватый оттенок, едва заметный, но для внимательного глаза достаточно очевидный. Значит, пора закрывать. Набрал горсть глины из остатков у ямы, и начал поочередно закрывать боковые каналы. Оставил только центральное отверстие, из которого ещё тянуло жаром, подождал минут пять и залепил его тоже.

Глина зашипела, подсыхая на раскалённой поверхности, и через пару минут яма замолчала. Никакого гудения, никакого потрескивания, только тихое, едва уловимое шипение изнутри, которое постепенно сходило на нет. Внутри, под слоем глины, древесина медленно отдаёт остатки летучих веществ, углерод спекается и уплотняется, и торопить этот процесс абсолютно бесполезно. Только терпение, и никаких вмешательств до утра.

Ну вот, угольная яма запущена, горн работает, Сурик на месте, и мне решительно нечем заняться.

Подошёл к вёдрам с глиной и заглянул внутрь. Вода разделилась на два слоя, верхний светлый и прозрачноватый, нижний плотный и тёмный, его видно если поковырять пальцем в содержимом. Аккуратно зачерпнул верхний слой ладонью, и на пальцах осталась мягкая, шелковистая масса, из которой и предстоит лепить посуду.

Только вот она пока жидковата, стекает с пальцев, и формировать из неё что-то осмысленное рановато. Нужно слить лишнюю воду и дать массе уплотниться, подсохнуть хотя бы до состояния густого теста, а на это уйдёт ещё несколько часов, если не полдня. Слил верхнюю воду, оставил густой осадок в ведре и накрыл тряпкой оставшейся от старой одежды, которую все равно больше никогда не использовать по назначению. Ну что-ж, подождём, куда деваться.