— Хотел, но я отказался.

— А если уж вспомнить, что врать грешно?

— То ли ты издеваешься, — вздохнул святой отец, — то ли успешно скрываешь магические способности… Каюсь, лгать не только грешно, а вообще нехорошо… Выкинул я его.

— Прочтя предварительно? — уточнил Кантор, желая выяснить, насколько простирается честность среди последователей Христа.

— Обязательно, — не моргнув глазом признался Торо. — У меня оставалась слабая надежда, что товарищ Амарго написал там что-то умное. Увы. В письме содержалось то же самое, что было сказано на словах, плюс нравоучения, которые ты все равно не захочешь слушать.

— А что ж ты скажешь этому товарищу? — хохотнул гном, задирая бороду, чтобы лучше видеть высоченного собеседника. — Если опять же вспомнить, что врать грешно и нехорошо?

— Скажу, что Кантор не захотел читать письмо и я его оставил у вас, — все так же невозмутимо усмехнулся Торо. — Это и есть правда, потому что выкинул я его здесь же в огороде, а уточнять, сделал я это до встречи с Кантором или после, не обязательно.

Из кухни выглянула Жюстин, вытирая мокрые руки.

— Я давно заметила, что наши братья по ордену замечательно ухитряются находить компромисс между правдой и ложью, — сказала она. — И чем они выше рангом, тем изощреннее упражняются в словесных играх. Благословите, отче.

— Да на здоровье… — Святой отец благодушно улыбнулся, лениво производя трудноуловимое движение правой рукой. Опознать в этом небрежном взмахе благословение можно было только при очень развитой фантазии. — Однако я чую, что на кухне готовится что-то невообразимо вкусное, а мы тут всякими глупостями занимаемся. А кто-то мне обещал, если переживем бой за Кастель Агвилас, пригласить в гости и познакомить с шедеврами галлантской кухни…

— Приглашаю, — засмеялась девушка и на правах сестры нахально похлопала святого отца по животу. — А в награду вы мне раскроете еще одну профессиональную тайну: как вы ухитряетесь совмещать принятые в ордене посты и вашу страсть к чревоугодию.

— Увы мне, увы. — Торо скромно потупился, изображая раскаяние. — Эти две вещи не совмещаются. Грешен я, ой как грешен… Мои духовные наставники в свое время приходили в отчаяние и пытались бороться за мою бессмертную душу… года два… а потом плюнули и оставили это безнадежное дело.

Кантор, знавший товарища Торо не первый день, подивился наивности и фанатизму наставников. По его скромному мнению, подобные затеи следовало оставить в течение недели-двух.

Кроме передачи для Кантора недобросовестный посланец притащил с собой два огромных ломтя сала с пряностями, небольшой бочонок вельбы, квашенной с перцем, двуквартовую банку маринованных моллюсков, ведро апельсинов и еще кучу всяческой провизии. Видимо, тоже намеревался познакомить сестру с шедеврами мистралийской кухни. В противном случае он бы все это давно съел сам.