Маэстро еще раз оглядел поредевшую очередь и удовлетворенно кивнул.

— Проходите в зал. Кто первый?

Высокий блондин, оказавшийся первым после бесславного изгнания прекрасного пола, решительно шагнул вперед.

— Я.

— Вы — сразу на сцену. — Карлос распахнул дверь и, оглянувшись на растерянного Артуро, который все еще держался за спиной Ольги, добавил: — А ты не стесняйся, занимай очередь, я обязательно прослушаю всех.

На раздосадованного соперника было приятно смотреть. И еще приятнее было сознавать, что с таким же затаенным злорадством на него смотрит вся очередь.

— Кто последний? — с напускным равнодушием поинтересовался Артуро, как будто ничего особенного не случилось и вовсе он не собирался пролезть без очереди на хвосте у девушки.

— За мной будешь, — отозвался Кантор, также делая вид, что ему это совершенно безразлично.

Рассевшись по свободным стульям, соискатели молча, с ревнивым оценивающим интересом уставились на сцену, где белокурый красавец с надрывным подвыванием декламировал монолог умирающего короля из пьесы «Отвага против коварства».

Первые минуты прошли в тягостном молчании. Затем, убедившись, что этот конкретный маэстро серьезной конкуренции не представляет, ибо непоправимо переигрывает, очередь начала потихоньку шевелиться и перешептываться. На господ, стоящих последними, посматривали с некоторой враждебной завистью и заговаривать с ними не желали. Дескать, они не такие, как все, они по знакомству, у них шансов больше, и вообще так нечестно. Дети малые, честное слово.

Кантора это молчаливое игнорирование ничуть не трогало. Он давно забыл, что от недостатка общения нормальному человеку положено страдать, и отучился скучать в одиночестве. Человеку всегда есть о чем подумать. В крайнем случае, можно поговорить с внутренним голосом. Но испытывать какие-то неудобства всего лишь от того, что не с кем пообщаться, — это удел неисправимых болтунов, патологически любопытных или профессиональных страдальцев.

Артуро, по всей видимости, относился к последним. Он ерзал, вертелся, нервничал, изо всех сил старался не ронять достоинство, заговорив первым, но надолго его не хватило.

— А ты тоже на прослушивание? — как можно небрежнее, чтобы не показывать истинной степени своего интереса, полюбопытствовал он.

— Нет, я на турнир, — съязвил Кантор. Нечего дурацкие вопросы задавать.

— Из кордебалета выгнали, так ты теперь другой вход ищешь? — Задетый соперник немедленно взялся мелочно мстить.

Тихий русоволосый юноша, сидевший по другую руку от Кантора, смущенно заерзал. Остальная очередь, занятая своими проблемами, ничего не слышала.