— Его действительно не интересуют… такие же, как он.

Я чуть не подпрыгнул в воздух, услышав глухой голос рядом. Взгляд сразу нашел моего соседа напротив. Он снова сидел на полу, посередине камеры, и снова смотрел на меня. По количеству внимания и взглядов за один день к своей персоне я явно превзошел Мону Лизу.

— Вы кто? — осторожно спросил я.

— Уже никто. Зараженный.

— А кем были до этого? — не отстал я, уже предполагая ответ.

— До этого… Ученым. Плохим ученым.

— Почему плохим? — автоматом спросил я.

Мой неожиданный собеседник ничего не ответил, лег на пол, и повернулся ко мне спиной.

— Погоди, погоди! Подождите! Я читал ваш дневник!

Это был выстрел наугад, но уж очень похожим все было, очень много деталей совпадало. И выстрел попал в цель. Зараженный повернулся, и сел на пол. Потом неожиданно встал, резко, легко. Подошел к решетке, взявшись за нее руками. Сейчас он напоминал того, кто только что пытался ко мне ворваться. Только решетку он не тряс.

— Где вы его читали?

— Это уже неважно. Да и не весь дневник. Ко мне попали только некоторые листы…

— Кто вам их дал?

— Вы его не знаете. Но… ваш коллега, Михаэль, он погиб. Он погиб в Понтремоли, на месте нового лагеря. Я успел коротко с ним поговорить, до того, как он умер.

Мой собеседник стоял молча, и не шевелился. Я высказывал ему догадки, и он их пока никак не подтверждал. Но если это и вправду автор того дневника, то… А что — то? Что мне это теперь дает?

— Михаэль… Как он умер?

— Их несколько раз атаковали зараженные, и мутанты. Там настоящая бойня была. Когда мы его нашли, он уже умирал.

— Он… Сказал что-то?

— Нет… Точнее, да. Немного. Он все время говорил, что уже ничего не важно. Что всё поздно. Что эксперимент с мощностью был ошибкой.

— Ошибкой. — эхом повторил собеседник, и отошел вглубь камеры, вновь повернувшись ко мне спиной.

— Постойте! — я даже привстал на колено. — Расскажите мне про ваши эксперименты.

— Зачем? — отозвался незнакомец, помолчав, не поворачиваясь ко мне.

— Я хочу уничтожить эту установку. Прекратить все это.

Это был риск. Я не знал, чего в нем осталось больше — ученого, который желает продолжить поиск чего бы там ни было, во что бы то ни стало, или человека, который понял, что некоторые исследования не стоят и толики тех жертв, которые ради них приносятся. Прошло несколько секунд, пока он повернулся ко мне, и снова подошел к решетке.

— Спрашивайте. Только времени у вас немного.

— Как вас зовут?

— Зачем? Это не важно. Меня зовут Хайне. Доктор Марк Хайне.

— Где установка сейчас? — выпалил главный вопрос я.

— Не здесь. Ее вывезли.