— Вывезли? — я осел мешком на пол. Ну, теперь уже точно все. — А куда?

— Я не знаю точно. Наверное, в Неаполь. Там главная база…

С таким же успехом он мог бы сказать «в Тибет». Для меня в моем нынешнем положении что Неаполь, что Тибет — примерно одинаково.

— Ладно… Что с вами сделали? Расскажете?

— Что вы вообще знаете о заражении? — спросил доктор Хайне, помолчав.

— Нууу… Большинство людей от излучения становится агрессивным, и теряет инстинкт самосохранения. На некоторых заражение не действует. Иногда заражение вызывает мутации — как негативные, так и позитивные. Я уже встречал зараженных, которые разговаривают. Встречал и мутантов.

— Почти верно. Вернее будет, что излучение действует на всех, без исключения. У всех людей, на кого заражение вроде бы не действует, на самом деле получается какая-то мутация. Только порой они такие странные, мутации, что люди о них ничего не знают. Например, кто-то может переваривать дерево в желудке. У кого-то увеличивается сердце, или легкие. Кто-то получает предрасположенность к искусству, или к обучению. Есть люди, у которых кости становятся более хрупкими, или наоборот, более прочными. Только они об этом даже не догадываются. Потому принято считать, что излучение на них не действует. А что у вас?

— У меня появился какой-то радар, в голове. Я чувствую опасность.

— Полезное дело. Он улучшается?

— Да. И недавно появилась ускоренная регенерация после травм.

— Вторая мутация. Вам повезло. Вы знаете, что вторая мутация намного сильнее первой? Всегда. И прогрессирует намного быстрее.

— Серьезно? Нет, не знал. Моя нога…

— Пуля уже в капсуле, организм ее изолировал. Скоро сможете бегать. Я же говорю, вам очень повезло.

— Мда. Бегать. Мне не долго осталось… Есть ощущение, что я не успею проверить, правы вы, или нет.

Мы оба помолчали. На улице, где-то подальше, вновь захлопали выстрелы.

— А вас… Заразили?

— Да.

Поскольку доктор не продолжал, то я снова спросил.

— Но разве можно заразить выборочно определенного человека?

— Можно. — неохотно ответил он. — Есть препарат, повышающий восприимчивость к первичной, «агрессивной» мутации. И есть определенное фокусное расстояние установки, в нем излучение сильнее, чем везде.

— Но вы можете говорить, а большинство зараженных не могут…

— На самом деле способность говорить теряют только процентов шестьдесят зараженных. Остальные ей просто не пользуются. Она им не нужна.

— И… как это? Что с вами происходит?

Я подумал, что он не ответит, но он заговорил после паузы.

— Ярость. Злость, которую ты не можешь контролировать. В камере помогают препятствия. — он провел рукой по решетке. — Если решетки убрать, я на вас накинусь, наверное. Не смогу удержать себя в руках. Еще приглушаются чувства. Пропадают, с каждым днем их остается всё меньше. Все становится неинтересно, не важно. Кроме ярости. Мне даже сейчас сложно говорить с вами — неинтересно. Приходится сильно заставлять себя.