Теперь перед Одашем стоял выбор:
Либо уйти — и вновь пережить позор, стать мишенью для насмешек.
Либо выйти против Магнеша — но тогда весь их тайный план с Анной рухнет, как хрупкий замок из песка.
И Анна знала: в этот миг Одаш должен решить — кто он есть на самом деле.
Будто ища опоры в этом вихре насмешек и разочарованных взглядов, взор Одаша метнулся к трибунам — и замер на Анне.
Она стояла неподвижно, лишь едва заметно качнула головой. В её улыбке не было ни упрёка, ни осуждения — только тихая, почти невыразимая печаль. И в этом безмолвном жесте читалось всё:я знаю, как тебе тяжело. Я рядом.
Одаш закрыл глаза — на миг, всего на миг. А потом опустил голову, развернулся и пошёл прочь с арены.
За его спиной раздавались насмешливые выкрики, свист, едкие комментарии. Кто‑то хохотал, кто‑то перешёптывался, кто‑то демонстративно хлопал в ладоши — будто провожал не наследника престола, а шута.
Только Анна заметила, как он сжал кулаки — так крепко, что пальцы побелели. Как дрогнули его плечи, прежде чем он окончательно скрылся за колоннами.
Айшир Анаташ снова повернулся к ней.
— Я уже весьма стар, чтобы верить в чудеса, — произнёс он, и в голосе его не было ни горечи, ни сарказма — лишь усталая мудрость человека, видевшего слишком многое.
— Верить в чудеса и не нужно, — мягко улыбнулась Анна. — Ведь дело не в них.
Она поклонилась — легко, почти невесомо — и поспешила уйти. Ей нужно было найти Одаша. Нужно было сказать ему хоть что‑то — не слова утешения, нет, а просто дать понять:ты не один.
Она ушла, не зная, что в этот миг на неё смотрели сразу несколько пар глаз.
Айшир Анаташ задумчиво поглаживал длинную бороду. Он сказал правду — он давно не верил в чудеса. Но почему‑то сейчас, глядя вслед Анне, он почувствовал: что‑то меняется. Что‑то неуловимое, но важное.Может, именно с ней и начнутся эти чудеса?
Магнеш стоял, сжимая рукоять меча так, что костяшки пальцев побелели. В груди кипела ярость.Он победил. Он! А она — она пошла за тем, кто сбежал, даже не попытавшись вступить в бой. В его взгляде читалась обида, почти детская:почему не меня?
А ещё один взгляд — тихий, затаённый — следил за ней издалека. Мужчина, давно привыкший видеть эти синие глаза в своих снах, боялся признать: они уже не просто в его снах. Они прочно поселились в его сердце — и, кажется, навсегда.
***
— Девушки…
Тихий голос махирад Садише прорезал гул гарема — и мгновенно воцарилась тишина. Словно кто‑то невидимый провёл рукой по поверхности шумного моря, сглаживая волны разговоров.
— Через две недели пройдёт праздник Вознесения. По традиции в этот день мужчины соревнуются в силе и ловкости, а женщины показывают свои таланты. Семма Соен и Нина разделили вас на группы, которые должны будут приготовить номер к этому дню.