— Дядя Шип, ты чего? Мы тебя подлечим. Чего вы стоите? Несите бинты. Дядя Шип, ну как же так? — он еле сдерживал слезы.

— Да вот так, пацан. Дерьмо случается.

— Ты не умрешь, ты не можешь умереть, — все-таки крупная бусина сорвалась и потекла по щеке. — Как ты нас бросишь?

— Крылатый, — стараясь проявить жесткость в голосе, произнес я. — Не забывай, что пока еще ты говоришь со своим командиром. И со смертью одного человека боевые действия не заканчиваются. Подняться в воздух и следить за движениями противника.

— Дядя Шип…

— Выполнять!

— Есть! — чуть ли не заорал Крыл. То ли от досады, то ли от внутренней боли.

В обычной жизни мухи не плачут. Сегодня я видел исключение из правил.

— Кора, Псих, проверьте периметр, — сказал я. — Посмотрите, может, кто живой остался и удастся его допросить. Только аккуратнее.

Эти хотя бы ничего говорить не стали.

— Мы никуда не уйдем, Шипаштый, — тихо, почти шепотом, сказал Слепой.

— Жаль, что так все произошло, Шипик, — утерла нос Гром-баба. Ну вот, развели тут болото. Жизнь такая мерзкая штука, что из нее еще никому не удавалось выйти живым.

— Слепой, слушай, теперь ты за главного, — сказал я, чувствуя, как сухо становится во рту. Зараза, слишком быстро теряю кровь. — Мы хорошо потрепали зэков, но они вернутся. Ваш единственный шанс выжить — идти к Молчунам. У вас есть, что им предложить. Я про жратву. Если надо будет, отдадите винторез и ПМ. Конечно, не знаю, как вас встретят, но вы все с сильными способностями. Будем надеяться на лучшее.

Я утер выступивший пот. Зря, только лицо кровью перемазал. Голова кружилась, тело стало ватным. Блин, вот уж не думал, что умру от ножевого ранения. После стольких огнестрельных-то. Хотя более правильно сказать от ножевых.

— Слепой, у меня к тебе единственная просьба…

Можно, конечно, подвести как-нибудь поделикатнее, однако время — именно то, чего у меня сейчас не было. Счет шел буквально на секунды.

— Вше, что угодно, — прошамкал старик.

— Похороните меня нормально. Выройте могилу и закопайте. Чтобы никакая мерзость до меня не добралась. Да хотя бы возле лесопосадки.

— Хорошо, Шип.

— Спасибо. И, вы молодцы, — улыбнулся я напоследок. — Держитесь друг друга.

Я закрыл глаза. Сил бороться почти не осталось. Веки стали свинцовыми, боль сковала все мышцы поверженного тела, сон наступал неотвратимо, обещая принести с собой облегчение. Против лома нет приема, если нет другого лома.

Сквозь спокойную, мирную дрему, я услышал сначала нечто вроде испуганного вскрика. А потом раздался и голос Гром-бабы.

— Алиса! Ты… что это? Что ты собралась делать?