Чуть робея и явно опасаясь за собственную жизнь, Монашка все-таки неторопливо пошла в мою сторону. И вместе с тем я отмечал определенную храбрость лидера. Она же писюшка совсем, лет двадцати пяти, не старше. Однако участвовала лично почти во всех сражениях валькирий и не пряталась за спинами подопечных. Хотя не знаю, храбрость ли это? Скорее определенный уровень отбитости. Что тоже нельзя сбрасывать со счетов.

— Шипастый, — только и сказала она. Причем, без всякой злобы, но вместе с тем настороженно. — Каковы твои условия?

— Полное разоружение всех твоих людей. Холодное оружие можете оставить себе, нас интересует лишь огнестрел. У меня тут под боком глава Молчунов. Ну, то есть группы, которая живет восточнее, от нас. И у его лидера очень любопытная особенность. Поэтому не советую пытаться что-то оставить.

— Башка, она читает мысли. Знаю.

Я кивнул в ответ, лишь укрепляясь в догадке, что среди Молчунов был крот. Бог знает, как его найти и что он будет делать, когда валькирий не станет. Да и не моя это проблема, если совсем по-честному.

— То же самое касается еды. Вы выгрузите все припасы, а после мы уже определим, что разрешим забрать.

— И что потом?

Монашка скромно опустила глаза, отчего стала вновь притягательной и соблазнительной. Захотелось взять на руки эту хрупкую девушку и унести прочь от всего этого безумия. Однако я сделал совершенно другое. Поднял руку, подав жестом знак «Прикрывай». И адресовался он Блокиратору.

Всего пару мгновений и вот вместо нимфы, обладающей той самой поразительной мягкой красотой, передо мной вновь стояла растерянная замухрышка.

— Советую больше этого не делать, — сказал я. — Иначе ты совсем останешься без способности. И я тогда посмотрю, что твои же женщины с тобой сделают.

Угроза возымела свое действия. Видимо, меньше всего на свете Монашка хотела угодить на заседание народного и справедливого суда. Потому что на таких мероприятиях обвиняемых обычно линчуют.

Я дал знак Блокиратору «остановиться», другим командам еще не обучил, но он понял все верно. Потому что Монашка вроде бы вновь воспряла духом. Видимо, почувствовала, как вернулась способность.

— И что нам потом делать? — спросила она. — Куда идти?

— Куда захотите, — пожал плечами я. — Лишь бы подальше отсюда. Чтобы мы больше вас никогда не увидели.

— Ты говоришь от лица обеих дружин? — спросила Монашка.

— Да. Если ты не заметила, все эти люди слушаются меня, — соврал я, не поморщившись. — В нашей коалиции я нечто вроде консула. Но, если тебе так будет спокойнее, то Башка присоединится. Ей же надо проверить, насколько честны твои люди.